Рыцарь ее сердца
Шрифт:
— Ну и как? Удалось? — спросила Сибилла, впрочем, без особой заинтересованности.
— Отнюдь. Фактически я вернулся обратно еще беднее, чем был до похода, если посчитать стоимость экипировки и бесплатное ранение, беспокоящее меня до сих пор.
Джулиан заметил, как Сибилла бросила на него насмешливый оценивающий взгляд.
— Думаю, это ранение не беспокоит вас с утра до вечера каждый день.
— Остались, слава Богу, только шрамы, — слишком легко согласился Гриффин. — Правда, некоторые из них достаточно глубоки, особенно те, которые
Сибилла кивнула в знак полного понимания. Или сделала вид, что поняла, что он под этим подразумевает.
— И что же подвигло Эдуарда на удивительное благоволение к рыцарю — пусть без страха и упрека, — но и без гроша в кармане?
— Просто я был хорошим воином. — В голосе Гриффина не было и намека на спесь. — Я неплохо сражался, терять мне было нечего, все — или ничего. Такой подход и сослужил мне добрую службу. А когда на Эдуарда произошло покушение, я невольно оказался рядом.
— Говоря иначе, вы спасли ему жизнь?
— И ему, и части свиты. Божественное провидение оказалось в нужное время и в нужном месте. — Гриффин приподнял свою чашу. — Впрочем, можете называть это так, как вам будет угодно. Но с того самого дня Эдуард не отпускал меня ни на шаг. Когда он вернулся в Англию за короной, я имел честь быть во главе свиты.
— И он просто так вернул вам ваши владения обратно?
— Нет, конечно, — покачал головой Гриффин. — Владения были изъяты на законной основе, долги оказались слишком старыми для погашения, а должники-родители умерли, пока я был в походе.
— Мне жаль, — смущенно наморщила лоб Сибилла. — Но что же случилось потом?
— Потом король устроил пир в мою честь, на котором без устали прославлялись мои преданность и храбрость. — Сибилла тихо рассмеялась, и Джулиан к ней присоединился. — В более неловком положении я никогда не находился. Не думаю, что король затеял это пиршество для того, чтобы я проникся интересом к одной из его незамужних кузин, такого за ним никогда не водилось. Но тем не менее он и не возражал…
— А вы? Вы ведь тоже не были против?
— Вовсе нет, — согласно кивнул Джулиан. — Кейтлин была миловидна, молода, богата, обладала большими родственными связями. Если для меня это и был достаточно случайный выбор, то ей брак со мной, как с любимцем короля и отважным рыцарем, придавал несомненную экзотическую репутацию в обществе…
— Послушайте, а вы любили ее?
Джулиан замолчал, разглядывая дно чаши, на котором плескались остатки вина.
— Я любил ее ради Люси, — наконец произнес он, — и не сказал бы, что Кейтлин мне совсем не нравилась, если я правильно понял, что вы имели в виду, задавая свой вопрос. Но являлся ли наш брак плодом любовных страстей? Нет, никогда.
— Это никуда не годится, — констатировала Сибилла и сделала глоток, взглянув на Гриффина поверх своего сосуда.
— Вероятно, но изменить что-либо было уже не в моих силах, — признался Джулиан, внимательно поглядывая на люльку, где затихла Люси.
— И теперь король
— Возможно, — признался Джулиан.
— Следовательно, вы будете защищать собственный дом, испытывая такие же муки, как и я, защищая Фолстоу? — Она остановилась совсем рядом с Гриффином, в двух шагах, не дальше.
— Надеюсь, что буду, причем с такой же неистовостью, как и вы. Вас это чем-то смущает? Хотите знать, как вел бы я себя на вашем месте?
Сибилла пожала плечами в ответ:
— Я начинаю думать, что могла бы довериться вам в случае крайней необходимости.
Сердце Джулиана подпрыгнуло: ok не слишком надеялся на такую быструю готовность Сибиллы Фокс к откровенности. Он медленно приблизился, осторожно взял ее чашу, поставил оба сосуда — свой и ее — на крышку сундука и положил руку на ее талию.
— Только лишь в случае необходимости? — переспросил Джулиан, подняв голову и посмотрев прямо в ее лицо.
— Пока я все еще хочу убедиться в вашей искренности, — ответила Сибилла внезапно осипшим голосом, поглядывая на люльку с ребенком.
Джулиан принялся трясти ее голову раньше, чем она успела закончить.
— Это не важно… Я найду способ убедить вас. Без криков и взаимных обвинений. — С этими словами он страстно приник к ее губам.
— Да вот только я не уверена, что мое признание вам будет таким же тихим, — ответила Сибилла, отталкивая от себя Гриффина.
— Однако я вижу только один способ. А вы? — Одним широким движением он подхватил Сибиллу на руки и поднес к своей кровати.
Сибиллу разбудил непонятный звук, поэтому, еще не открыв глаза, она нахмурила брови. Это в какой-то мере напоминало одновременно и мяуканье, и вой. Зажмурившись еще крепче, она теснее забилась под теплый бок Джулиана, чувствуя, как колышется его грудь. Прошло совсем немного времени, и звук повторился снова, постепенно заполняя всю комнату.
Глаза Сибиллы резко открылись.
Ребенок. Люси. Это был ее плач.
Приподнявшись на одном локте, она оглядела комнату, скудно освещенную угасающим пламенем маленького очага. Джулиан даже не пошевелился. Она бросила беглый взгляд на люльку, из которой виднелся маленький подергивающийся детский кулачок, и, снова посмотрев на Гриффина, убедилась, что тот спит беспробудным сном.
Сибилла вновь нахмурилась. Несмотря на то что Люси затихла, ее охватило смутное беспокойство: что, если девочка проснется больной, как ее нянька? Может быть, она притихла потому, что больше нет сил кричать, оповещая окружающих о своей болезни? И вообще дети часто умирают во сне… Могла ли Сибилла после таких мыслей приглушить собственную совесть и спокойно закрыть глаза?