Рыцарь Грааля
Шрифт:
Затем, когда обе книжки были несколько раз прочитаны и все истории пересказаны, монах перебирался в другой трактир, где все начиналось с начала.
Поговаривали, что на самом деле Христофору нравилась кочевая трубадурская жизнь, оттого он и не пытался где-либо осесть, летая, словно забывший обо всем на свете и не помнящий себя самого желтый осенний лист. Другие подозревали в монахе великого грешника, спасшегося от холеры при помощи операции, а именно при помощи вскрытия гнойников. Отчего у него на теле должны были остаться шрамы. Их-то и скрывал несчастный старик, странствуя по свету и не смея нигде остановиться,
В том, что старый пройдоха Христофор согласится обучать Пейре различным наукам, а не смоется из Тулузы, получив пару монет, кожевник был уверен. О том, что старик никуда не денется из благословенного края до той поры, пока его там поят, можно было не беспокоиться, потому что всем винам на свете Христофор предпочитал популярный в народе сорт Дармовое. Которому он был верен на протяжении многих лет безукоризненно-беспробудного пьянства. Так что если быть мудрее и оплачивать труды монаха жидкими монетами, он и носа не повернет на сторону. Тем более до весны.
Пьер нашел монаха в таверне толстой Донны Матьоле. Одиноко сидел отец Христофор в уголочке, взвешивая на сухенькой ладошке потертые медяки и прикидывая, заказать ли себе миску похлебки в расчете на то, что вино оплатит кто-нибудь из местных пьянчуг или, не дожидаясь милости судьбы, промочить горло на собственные скудные средства.
Завидев Пьера, он поспешно поднялся, трясясь и мелко кланяясь, так что казалось, вот-вот на стол с его давно нечесанных серых патл полетит обильный урожай вшей.
Пьер сел рядом с монахом, кивнув в сторону дородного бочонка с молодым вином. Трактирный слуга поспешно обтер тряпицей стол, на который тотчас были поставлены две глиняные кружки, до верху налитые терпким молодым Андалузским, особо чтимым в этих краях.
Мужчины выпили молча. Монах не сводил любопытного взгляда с Пьера, недоумевая, что тому могло понадобиться от бедного старика, и из вежливости и уважения помалкивал. Наконец Пьер отер губы рукавом и велел Христофору следовать за ним.
В тот день Пейре, Жанна и еще несколько соседей, затаив дыхание, слушали историю славного рыцаря, благородного сэра Каркасора из Прованса и его дамы, несравненной донны Франциски, на которой ему выпало жениться целых три раза.
Среди благородных рыцарей, и тем более дам, эта история считалась настолько скабрезной и неприличной, что читали ее обычно в узких компаниях, и мужчины отдельно, а женщины отдельно, после чего любой из прочитавших или услышавших притчу в содеянном не признавался. Народ же бесхитростно любил посмаковать подробности любовных приключений знати, отчего книга никому не известного доныне автора заучивалась дословно и передавалась изустно от соседа к соседу.
Вот она:
Жизнеописание славного рыцаря, благородного сэра Каркасора, его дамы, несравненной донны Франциски, и их трех браков
Когда-то давно жил на свете славный рыцарь, поборник чести и добра, благородный сэр Каркасор. И не было в ту пору человека более честного и благородного, чем сэр Каркасор. И не было поединщика отважнее его.
Немало турниров почтил своим присутствием благородный Каркасор, ломая копья в честь прекрасных дам, и не раз венец победителя венчал его голову.
Был он и весьма
После того как мальчик уразумел слова монаха, тот смог продолжить свой внезапно прерванный рассказ:
– Был рыцарь Каркасор доблестным воином и отменным поэтом, и так продолжалось до тех пор, пока славный рыцарь Каркасор не повстречал единственную даму, красота которой поразила его в самое сердце. На милость ее голубых глаз рыцарь сдался в бессрочный плен. Год он воспевал красоту и целомудрие мадонны Франциски, после чего она даровала ему свой поцелуй и кольцо любви пред ликом Девы Марии, в присутствии отца Иоанна в часовне церкви святого Петра Ключника. Отец Иоанн заключил перед Богом нерасторжимый союз двух любящих сердец.
Но время шло, и отец прекрасной Франциски, видя ухаживания рыцаря Каркасора, слыша его горестные стоны и любовные песни, решил за благо поскорее выдать дочь замуж.
– Но почему отец решил выдать донну Франциску замуж, когда она уже была обвенчана с сэром Каркасором? – осмелилась прервать отца Христофора Жанна.
– А потому что священный союз, заключаемый между трубадуром и его дамой, есть обет целомудренной любви, и здесь рыцарь Каркасор, который был и остается образцом куртуазного служения дамам, упустил, мне кажется, существеннейшую деталь, – монах сделал паузу, весело оглядывая напряженные лица слушателей. – Обычно трубадур избирает госпожой своего сердца замужнюю женщину, которой он служит с целомудренной чистотой. Донья Франциска же была юной девушкой, не знавшей мужской любви. Ее отец прочил выдать дочь замуж за знатного рыцаря, в то время как сэр Каркасор хоть и отгонял всех влюбленных в нее рыцарей, но сам жениться не собирался, свято соблюдая законы высшей любви.
– Сам не ам и другим не дам, – Пьер неодобрительно покачал головой и посмотрел в окно на полыхающее закатом небо. – Не понимаю я господ рыцарей: любишь – женись, хозяйство веди, детей плоди.
– В конце концов сэру Каркасору пришлось жениться на своей даме, сочетаясь с ней вторым браком в церкви святого Себастьяна в присутствии многочисленной родни, – затараторивший было монах остановился, переводя дыхание. Какое-то мгновение ему показалось, что возмущенный хозяин теперь остановит рассказ, в то время как отец Христофор больше всего на свете, больше еды, уютного тюфяка с соломой, больше даже хмельного вина жаждал повторять давно заученные истории, без которых он уже не мыслил своего существования.
– Сэр Каркасор и правда женился на своей возлюбленной, – продолжил он перебирать привычные четки слов. – Но только брак этот был по-прежнему совершенным и чистым. Сэр Каркасор и его юная жена жили как брат и сестра, как два небесных ангела, любя друг друга и не оскверняя эту возвышенную любовь мирской страстью.
Прошли пять лет и родители донны Франциски и родственники сэра Каркасора начали пенять ей на отсутствие наследников. Когда же она в святом простодушии своем поведала о причине, по которой они не могут продолжить славный род, семейный совет пришел в ужас.