Рыцарь Грааля
Шрифт:
Услышав о том, что муж преследует зверя, прекрасная дама упала в обморок. Пейре крикнул придворных дам и, взяв под локоть Маргариту отвел ее в сторону.
– Вам нужно бежать, – зеленые глаза Видаля встретились с карими глазами Маргариты. – Боюсь, что сэр Гийом уже не защитит вас, так что самое разумное будет сесть прямо сейчас на коней. Возьмите с собой пару служанок и кого-нибудь из верной вам охраны, чтобы все выглядело, словно мы отправляемся на прогулку, или не берите никого, я и мой оруженосец сумеем защитить вас!
– Бежать. Да. Конечно. Я сама твержу об этом сестре. Но, боюсь, нам не добраться отсюда ни до Арагона, где у нас есть родственники, ни до Тулузы,
– Получается, что нам в любом случае придется ждать возвращения охотников, – Пейре нахмурил лоб. – Что ж, подготовьте все необходимое для спешного отступления. Вам с сестрой понадобятся теплые накидки. Об остальном позабочусь я.
– Только не покидайте нас, Пейре?! – Маргарита едва сдерживалась, чтобы не кинуться на шею пришедшему на помощь к ним рыцарю.
– Мы встретим Раймона так, как будто бы ничего не происходит. Позаботьтесь о пире, о котором говорил посыльный. А дальше либо выберемся через лаз разведчика, либо придется прорываться с боем. В любом случае, ваши лошади должны быть оседланными и ждать вас.
Пейре уже несколько раз пировал вместе с Раймоном, поэтому немного знал его грубоватые вкусы. Вместе с хозяином, предпочитающим всем развлечениям на свете охоту, за столом неизменно сидели егеря, смотритель псарни, пара сокольничих и прочие охотники и воины стражи. Пейре подозревал, что эти безмятежные и разгульные за столом вояки на самом деле совмещают в замке по две службы, охраняя покой хозяев и затравливая дичь.
Во всяком случае народу в замке было сравнительно немного.
На стропилах высоко над головой гостей были развешаны головы животных, в основном волков и оленей. Раскачиваясь на веревках они создавали впечатление ни на минуту не прекращающейся призрачной охоты голов волков на головы оленей.
Трапезный зал был высок и темен, как зал в соборе. На стенах крепились факелы, освещающие нижнюю часть пространства, так что создавалось впечатление, будто там, наверху, над головами животных, бесконечность и бездна.
Хвастаясь своими трофеями, Раймон сетовал, что граф запрещает как встарь развешивать головы врагов. Наблюдая за неистовым рыцарем, Пейре сделал вывод, что означенных голов у того припрятано в избытке, так что остается ждать лишь разрешения графа, и тут-то уж руссильонский синьор откроет свои сундуки и извлечет оттуда почерневшие от времени мертвые головы и черепа.
Во время трапезы и веселья, как и почти что во всех домах того времени, в трапезном зале на соломенных тюфяках, а то и вовсе на полу лежали собаки, а на специальных насестах располагались благородные соколы. Раймону доставляло удовольствие призывать своих любимых резчика мяса или егеря, которые на радость пирующим должны были мастерски разделывать тушу молодой лани или козленка. И резчик и егерь были специально привезены Раймоном откуда-то из дальних земель, где люди живут только охотой и рыбной ловлей. Эти шельмецы умели с таким искусством умертвить животное, что снятая с него шкура не сохраняла ни малейших следов повреждения.
Во время этих представлений кто-нибудь из гостей выходил из зала, и затем, вернувшись, получал свежеснятую шкуру, по которой должен был определить, какой смерти было подвержено животное. При этом гости и хозяин делали ставки на то, удастся ли ему отгадать и с какой попытки. Самые нежные части освежеванного животного разрезались на мелкие кусочки
В этот раз вернувшийся с охоты Раймон был необыкновенно весел и словоохотлив. Вопреки обыкновению, его герольд трубил в рог не только на подступах к замку, но и переезжая через мост, и позже во дворе замка. Бросив поводья подоспевшему мальчишке, Раймон первым подлетел к Пейре, обнимая его за плечи и сетуя на то, что не пригласил трубадура составить компанию и поохотиться, как это и подобает сильным и не привыкшим отсиживаться за бабьими подолами мужчинам. Раймон клятвенно заверял, что в следующий раз непременно устроит охоту в честь Видаля: Хохоча и то и дело хлопая себя по наколенникам, хозяин Руссильона признался, что дьявольски голоден, потому что, загоняя зверя, не дал ни ему, ни себе и минуты роздыха. Так что теперь он рассчитывал съесть и выпить все имеющиеся в замке запасы. И предлагал Пейре спорить на то, что сумеет в одиночку съесть целого каплуна на вертеле. Постоянно похлопывая трубадура по плечу, Раймон клялся ему в вечной дружбе, предлагая поселиться в Руссильоне.
Однако, узнав о намерении гостя покинуть гостеприимный край, хозяин не выказал и тени сожаления, добавив только, что не на ночь же глядя собираться Пейре, на радость разбойникам и грабителям.
Они порешили, что Пейре отпразднует с хозяином удачную охоту, а утром с первыми лучами солнца двинется в дорогу.
Делая вид, что желает осмотреть славившихся своей силой руссильонских лошадей, Пейре пошел в конюшню, надеясь отыскать там связанного Гийома или какие-то его следы. Осмотрел битую дичь, зайцев, лис и молодого полосатого подсвинка и, не зная, что бы еще предпринять, вернулся в свои покои. Там он переоделся в новые одежды, не забыв надеть на голое тело тайную кольчугу, последний и самый ценный подарок Саладина. Взяв с собой меч и заткнув за пояс незаметные кинжалы, как это обычно делали сарацины в святой земле, отправился в трапезный зал.
В ожидании обещанного пира Хьюго натягивал на лук новую тетиву и проверял стрелы. Опоясавшись двумя короткими, как это обычно носят слуги, мечами, он обернул лук старым плащом и припрятал его в Раймоновой оружейной комнате, что находилась аккурат рядом с трапезным залом. Этому способу он также научился у слуг Саладина: «Прячь монету среди других монет – и ее никто не приметит. Прячь каплю среди других каплей – и ее никто не найдет. Нож невидим среди ножей, труп среди трупов».
Положив лук рядом с другим оружием, Хьюго мысленно поблагодарил за дельный совет бывших врагов и заторопился на свое место за спинкой стула Пейре.
Манил вчера нас Руссильон, а ныне трижды проклят он
В этот день Раймон пил не хмелея, заливая себе в глотку кружку за кружкой отменные вина, словно никак не мог потушить пожирающего его изнутри пламени. При этом руссильонский сюзерен хохотал, то и дело заключая с кем-нибудь забавные пари, и, проигрывая, одаривал своего противника звонким золотом. Выставили друг против друга двух молодых, но уже порядком поистрепавшихся в непрестанных схватках петухов, но они не успели даже как следует сцепиться между собой, как мирно ожидающие подачки охотничьи собаки сорвались с места и в одну секунду решили исход сражения в свою пользу, разорвав несчастных птиц на мелкие куски. Раймон хохотал от души.