Рыцарь-призрак
Шрифт:
— И что дальше? — зашептал я в ответ. — Даже если мы сотню ночей подряд там будем копать, шанс, что мы найдем проклятое сердце, — один к миллиону.
Да, я знаю, я опять сквернословил, и Эллин взгляд говорил: «Йон Уайткрофт, возьми себя в руки». Но я мог думать только об одном, что бросил Лонгспе на произвол судьбы!
— Может быть, имелись в виду дольмены в Эйвсбери? — прошептала Элла.
— Выброси просто все из головы, понятно? — набросился я на нее. — Я сам разберусь. В конце концов, это меня он попросил найти сердце!
Я сожалел о сказанном, едва оно слетело с
— Тебя попросил? Речь все еще об этом учителе? — спросила Цельда.
— Да, да, именно о нем, — пробормотал я и уставился в окно.
Пока Цельда меня не высадила, Элла ни разу на меня не посмотрела. И мне ничего не пришло в голову, ни единого слова, чтобы с ней помириться.
Сердце не достал, Эллу разозлил.
Мне хотелось просто забиться в постель. Но Ангус и Стью как раз возвратились из поездки домой. Они привезли с собой пополнение нелегальных запасов сладкого, и Стью принялся допытываться, почему ключник в субботу утром застал меня с Эллой Литтлджон в соборе.
— Ну как ты думаешь? — спросил я раздраженно, плюхнувшись на постель. — Потому что мы там вызывали духов.
После этого Ангус оставил меня в покое, молча посадив еще одну тряпочную собачку к остальным, но Стью не унимался.
— Ну давай выкладывай. Элла Литтлджон! Действительно потрясающе! — сказал он. — И как это тебе удалось ее убедить с тобой встретиться? Да еще потом с тобой закрыться! — при обычных обстоятельствах восхищение в его голосе мне бы польстило.
— Стью, оставь Йона в покое! — пробурчал Ангус.
Но Стью уже сел на своего любимого конька.
— Ты ее поцеловал? — У него была новая татуировка посередине на шее: пронзенное стрелой сердце. — Ну говори же!
— Черт возьми, Стью, отстань, — накинулся я на него, — или я попрошу Ангуса хорошенько обнять тебя по-шотландски!
Я действительно был в скверном расположении духа. И не имел ни малейшего понятия, как найти сердце Лонгспе. А за то, что я сказал Элле, я готов был откусить себе язык. Ее обиженное лицо все еще стояло у меня перед глазами.
Стью, естественно, воспринял мое плохое настроение как доказательство совсем другого.
— Я так и знал! — сказал он с усмешкой, едва подходившей к его худенькому личику. — Поцеловать Эллу Литтлджон не дано никому. Никаких шансов. В конце концов я сам пробовал.
— Я тоже, — пробурчал Ангус, набивая тряпочную ворону леденцами. — Полный провал.
Сознаюсь, это улучшило мое настроение неимоверно. Я натянул себе на голову одеяло, чтобы скрыть свою блаженно-глупую улыбку.
Но Стью сдернул одеяло с моего лица.
— Погоди-ка, — сказал он, — мы ведь еще не знаем, как ты ее вообще уговорил остаться с тобой ночью в соборе!
— Да, Йон, как?
— Она… она хотела выяснить, есть ли там призраки, — пролепетал я. — Для своей бабушки… — Все-таки это было вранье только наполовину.
— Да, это похоже на Эллу, — сказал Стью с налетом зависти в голосе и впал в непривычно глубокое молчание. Он наверняка пытался себе представить, каково оно: целую ночь просидеть, запершись
— Ну и? — Ангус нацепил на новую плюшевую собаку свою майку.
— Что «ну и»? — собезьянничал я.
— Есть в соборе призраки?
Очевидно, этот вопрос занимал его уже давно.
— Конечно нет, — ответил я. — Все это чепуха!
XI
Замок Лонгспе и мертвый хорист
Придя на следующий день в школу, я сразу же отправился на поиски Эллы, но найти ее нигде не мог. Старый епископальный дворец представляет собой такое хитросплетение коридоров и лестниц, что можно целые дни напролет ходить по нему и не встречаться друг с другом, чему я поначалу не придавал никакого значения.
Сразу же во время первой перемены Бонопарт собрал нас на экскурсию в Олд-Сарум [20] :
20
Олд-Сарум — самое старое поселение Солсбери. Вероятно, было уже заселено в 3000 году до н. э.
— …чтобы у вас (его собственные слова) составилось представление о том, сколь суровой была жизнь ваших англосаксонских предков на холме, где нет воды, а ветер такой сильный, что он сдирает с вашего лица кожу.
Замечательно! Но для меня Олд-Сарум был привлекателен кое-чем другим: от Эллы я знал, что там скончался Лонгспе.
Олд-Сарум — очень странное место. Бонопарт взбирался то на одну из скудных развалин, то на другую и рассказывал нам, что булыжники по левую руку от нас были когда-то кафедральным собором, а те, что по правую, — дворцом. Но все, что я видел, были скрюченные от ветра деревья, а также лысый холм, по которому туда-сюда среди развалившихся стен сновали туристы. Кроме того, я все время думал об Элле. Мы еще ни разу не ссорились. Ощущение гадкое.
Когда мы поднялись по лестнице, ведущей якобы в королевский дворец, я спросил Бонопарта, в каком из залов скончался Уильям Лонгспе. В ответ он только презрительно приподнял брови (так он делал всегда, когда не знал, что сказать) и вместо этого пустился в рассуждения о военных просчетах, допущенных Лонгспе в ранге командующего правым флангом английской армии в битве при Бувине [21] . Я сделал вид, будто слушаю его, но, пока мой взгляд блуждал по холмам, на которые задолго до этого смотрел также Уильям, передо мной опять возникли картины, увиденные его глазами, и я спросил себя, не о той ли битве толкует Бонопарт, которую пережил и я в образе Лонгспе.
21
Битва при Бувине состоялась 27 июня 1214 года вблизи деревушки Бувин во Франции. Во время этого сражения противостояли друг другу армия французского короля Филиппа II и англо-вельфские войска под командованием императора Оттона IV. Она окончилась победой французов. Это событие оказало огромное влияние на развитие Франции, Англии и Священной Римской империи.