Рыцарь
Шрифт:
Хотя до моего появления Ги наверняка успел опорожнить пару бутылок, реакция у него оставалась, как будто бы он не пил вовсе. Он обернулся в тот самый миг, когда я переступил порог. В отличие от своего оруженосца, Ги узнал меня сразу. Глаза его расширились. Он осмотрел меня с головы до ног — еще раз.
Когда я двинулся к его столу, тамплиер поднялся навстречу. Рено тоже вскочил.
Ги на мгновение сжал мое плечо. Отпустил. Жестом предложил — садись. Я воспользовался приглашением.
— Что это означает? — задал де
— Девять дней за решеткой и неделя беготни по лесам и горам. Вот что это означает.
Ги медленно кивнул:
— Это граф де Кориньи тебя так встретил?
— Вообще-то да… Но ты-то откуда знаешь?
— А как ты думаешь, почему я здесь оказался? — ответил он вопросом на вопрос. — Надеюсь, сейчас за тобой никто не гонится?
— Думаю, уже нет. Будь любезен — закажи нам что-нибудь поесть… Кстати, позволь представить тебе моих спутников. Это Жанна. Она, между прочим, француженка. А это — дон Алонсо де Веро… де Веллер…
— Де Виллярробледо, — надменно сообщил бывший комендант.
— Вот-вот. Именно это я и хотел сказать.
Ги коротко кивнул испанцу. Скользнул оценивающим взглядом и потерял всякий интерес. Дон Алонсо попытался отреагировать точно так же, но у Ги это получилось лучше. Ну да он и выглядел презентабельнее.
Повинуясь короткому приказу тамплиера, хозяин убежал в кладовую, чтобы принести оттуда «все самое лучшее, и побольше». Пока мы наслаждались всем самым лучшим, что мог предложить данный трактирчик, Ги коротко излагал свою историю. В командорстве его приняли нормально. Там же он узнал, что произошло с родом Альгарисов. Как только ему удалось отпроситься, он отправился на юг, по моим следам. По пути он расспрашивал содержателей постоялых дворов о том, проезжал ли тут такой-то — и был очень удивлен, узнав, что такой-то сначала поехал на юг, потом повернул обратно, а потом — в третий и последний раз — снова на юг.
Когда я насытился, наступила моя очередь. Пришлось опустить кое-какие подробности — например, содержание нашего разговора с доном Альфаро. В результате мой рассказ получился не слишком длинным.
После того как я закончил, Ги несколько секунд молчал, а потом спросил:
— Я так и не понял: почему он посадил тебя в тюрьму?
Чтобы как-то объяснить это, пришлось оболгать любезного дона Альфаро.
— Я тоже не понимаю. Наверное, хотел и золотом поживиться, и с Анной не расставаться.
— Но ведь при тебе золота не было?
— Не было.
— Тогда тем более непонятно.
— Ги, у этого человека не все в порядке с головой. Он действительно колдун, как об этом говорят, — но малость тронутый, понимаешь?
Ги задумчиво кивнул.
— Повезло, что твои тюремщики оказались такими лопухами. И ты, девка, тоже молодец. — Он поглядел на Жанну. — Ты сама — кто? На благородную не похожа, да и на крестьянку — тоже. Ну?
Жанна не ответила.
Ги повернулся ко мне.
Я
— Андрэ, — произнес мой друг. — Мне кажется, что ты не совсем со мной откровенен.
— С чего ты взял?
— Кто она?
— Ладно. Жанна — начинающая ведьма. Ты доволен?
Анри тихо ахнул. Рено быстро перекрестился. Алонсо последовал его примеру и подальше отодвинулся от Жанны. Все трое уставились на нее, как на прокаженную. Жанна сжалась в клубок и с отчаяньем посмотрела на меня.
Ги креститься не стал. Вместо этого он вынул из ножен меч и положил его перед собой на стол.
— Да, — сказал тамплиер. — Теперь я доволен. А ведьму надо убить.
— Нет.
— Да.
— Нет, черт бы тебя побрал! — Я грохнул кулаком по столешнице так, что заныла рука. — Она под моей защитой. Ясно?
Ги задумчиво покивал:
— Ясно. Ясно, что ты еретик. Когда же ты успел эту заразу подхватить, а?
— Ги, я такой же христианин, как и ты…
М-да. По-моему, тут я несколько преувеличил…
— Настоящий христианин, — Ги ткнул пальцем в мою сторону, — не стал бы защищать это бесовское отродье, — при этих словах палец переместился в сторону Жанны.
Под этим обвиняющим перстом Жанна снова сжалась.
— Я защищаю не бесовское отродье, а женщину, без которой из подземелий Альфаро мне было бы не выбраться! И потом, Ги — ты ведь воин Христа, так?
— Так.
— Значит, кем бы ни была Жанна, ее колдовство бессильно против тебя. Думать, что дьявольские чары могут противостоять всемогущей силе Божьей, — это самая настоящая ересь и есть.
— Так по-твоему получается, что если еретик и дьяволопоклонник будет при мне возводить хулу на Бога — я ничего не смогу ему сделать?! Так получается?!!
— Вот когда эта Жанна возведет прилюдно какую-нибудь хулу…
— Святая Мария! И это говорит человек, с которым мы два года парились под Акрой! Да само существование этой бесовки — сплошное богохульство!
— Если Бог терпел ее до сих пор, полагаю, что и ты, Ги де Эльбен, можешь потерпеть несколько дней!
Мы уставились друг другу в глаза. Я не был намерен отступать. Так прошло нескольку секунд. Де Эльбен отвел глаза первым.
— Ладно, — сказал тамплиер. — Я не буду ссориться с тобой из-за какой-то там ведьмы. Пусть живет. Но если она попытается околдовать кого-нибудь из нас…
— Я ее сам прирежу, можешь не сомневаться.
Ги удовлетворенно кивнул, а Жанна со страхом уставилась теперь уже на меня. Мне захотелось сказать ей что-нибудь успокаивающее, но сейчас делать это ни в коем случае было нельзя.
Ги убрал меч в ножны и поинтересовался:
— Что ты теперь собираешься предпринять?
— Для начала вернусь к Альгарисам. У них остались деньги и куча железного барахла, которое мы вывезли из замка Бенедикта де Бале. Попробую подобрать себе что-нибудь подходящее.