Рыцарь

Певель Пьер

— …о существовании перевала, — закончил Орвейн.

— Вот именно. Но откуда? Разве у них есть карты?

— Карты этой территории? Вряд ли существует еще хоть одна карта кроме той, что находится у Теожена.

— Тогда у них есть проводник. Проводник-аргорец.

— Предатель, — сплюнул Орвейн с ненавистью во взгляде.

Лорн встал.

Он ушел, не оборачиваясь, и присоединился к Теожену, который все еще беседовал с Лейстером и Гаральтом. Он сел на свое одеяло, чуть в сторонке, и прислушался.

— Граф, это сумасшествие, — произнес

старый сканд, стараясь не повышать голоса.

— Мы не можем бросить этих женщин на произвол судьбы.

— У нас всего восемь всадников, — сказал Лейстер. — Все ранены, трое — тяжело. Иными словами, за ними могут отправиться только пятеро.

— Получается, — добавил Гаральт, — что остаемся только вы, я, Лейстер, Орвейн и… Лорн?

Он повернулся к Лорну и вопросительно посмотрел на него. Тот кивнул.

— То есть пять человек, — подытожил Лейстер. — Против тридцати, по крайней мере.

— Тридцати, которые не ожидают нас, — подчеркнул Теожен. — Тридцати, которые уверены, что им ничто не угрожает. Кроме того, я говорю не о том, чтобы вступить с ними в бой. А о том, чтобы освободить пленниц и скрыться вместе с ними.

Сканд не знал, что еще сказать.

Лейстер вздохнул и попробовал в последний раз прибегнуть к доводам разума:

— Граф, вы знаете, что мы, Гаральт и я, последуем за вами и будем повиноваться вам, что бы ни случилось. И я помню об обещании, которое вы дали Гильему. Но теперь нас отделяет от гельтов день пути. И мы все на последнем издыхании. Нам никогда не догнать их.

Аргумент попал точно в цель.

Теожен не был глупцом. Он знал, что Лейстер прав. Броситься в погоню за тремя десятками воинов-гельтов он не боялся. Но он был человеком реалистичным, прагматичным. И если они действительно не имеют никакого шанса догнать гельтов, то стоит ли пускаться в эту авантюру?

В это мгновение к костру приблизился один из солдат по имени Дунвад.

Он все слышал и сказал:

— Если вы соблаговолите довериться мне, думаю, я смогу предложить вам решение.

ГЛАВА 8

Нигде больше не было виверньеров лучше, чем в Аргоре, и нигде больше не было вивернов лучше, чем те, которыми они управляли. Виверны появлялись на свет в самых отдаленных горах. Эти хищные создания с черной чешуей не слушались никого другого, кроме сынов Аргора. Более того, только виверны Аргора поддавались укрощению, и только они могли стать вивернами-воинами, которых не пугали ни огонь, ни сталь, ни взрывы пороха. Прирученные большие черные виверны были гордыми и грозными ездовыми животными. Те же виверны, что жили в дикой природе, слыли самыми жестокими и яростными созданиями, каких только можно вообразить.

Хроника (Книга побед и поражений Аргора)

Они выехали еще до рассвета и провели в седле почти весь день. Их было пятеро.

Пять человек, которые — движимые соображениями чести, мужества, долга, сумасшествием или преданностью, —

не желали отступать. Однако их шансы на успех были невелики. Они выбились из сил, а впереди их ждал бой, где на каждого из них придется по шесть-семь воинов противника. Вступить в бой и победить — вот какова была их цель. Любой ценой. Но перед тем им предстояло встретиться с еще более грозной опасностью.

Лаэсский разлом представлял собой неровную и глубокую впадину, которая разрывала большое плато, окруженное высокими горными гребнями. Чтобы пересечь ее, требовалось от двух до трех часов хода среди крутых и голых обрывов, с которых то и дело срывались камни. Однако в это время года не камнепады делали затею с переходом через разлом сумасшествием: в здешних расщелинах устраивали свои гнезда виверны. Готовые на все, чтобы защитить своих птенцов, они тотчас бросались в атаку при виде опасности.

— Если мы пойдем через Лаэсский разлом, — сказал Орвейн, — то сможем добраться до долины Горляс за два дня. И возможно, мы очутимся там даже раньше гельтов.

— Но почему вы полагаете, что гельты не пойдут через этот разлом? — спросил Лорн.

— Потому что это самоубийство, — коротко ответил Лейстер.

— Виверны устраивают в разломе гнезда, — объяснил Гаральт. — Сейчас самый разгар сезона первых полетов, а значит, самки стали агрессивными и более опасными, чем загнанные в тупик львицы. Днем они обычно дремлют, но не теряют бдительности ни на секунду. Услышав малейший шорох, малейшее движение, они вскидываются и набрасываются на чужака. В общем, большой отряд не имеет никакого шанса пройти через разлом, не разбудив их и не вызвав их гнев.

— Но несколько человек могут, верно? — спросил Лорн.

Теожен повернулся к Орвейну, и тот кивнул.

— Лаэсский разлом, — сказал Теожен. — Давно я тут не был.

Они остановились на уступе, спускаясь с перевала. Не спешиваясь, спутники смотрели на плато, пересеченное Лаэсским разломом, и окружавшие его крутые гребни, отмеченные высокими утесами и пиками. Виверны парили в вышине, прилетали и улетали, размеренно хлопали крыльями и скрывались в глубине разлома. Иногда кто-то из самок испускал крик. Ее вопль, одновременно хриплый и пронзительный, нарушал молчание, в ответ слышался еще один вопль, или два, или больше, и отзвуки голосов сливались и уносились вдаль, словно предостережения.

— Мы будем там завтра в полдень.

— Превосходно, — произнес Лейстер.

Поскольку уже наступил вечер, всадники устроились на ночлег прямо там же, на уступе. Они не стали разжигать костер, выпили воды из одного и того же бурдюка и подкрепились сырой мелкой дичью, которую поймал Гаральт. Ночь была холодной, дул северный ветер.

Они подъехали к началу Лаэсского разлома на следующий день вскоре после полудня. Разлом пробивал брешь в каменной стене и переходил в гигантскую трещину с вертикальными стенами. Оттуда доносились рычание и жалобное попискивание.