Рыцарь
Шрифт:
Норфолд кивнул и сказал напряженным голосом:
— Он совершил предательство. Он позабыл о чести и долге.
— Это было несправедливое обвинение. Заговор. Он невиновен.
Норфолд промолчал, гадая, кого из них двоих старается убедить Верховный король.
— Вы не любите Лорна. Вы никогда не любили его. И теперь… И теперь вы завидуете ему.
— Уверяю вас, это не так, государь.
— Нет, так, — настоял старый король тягучим голосом. — Завидуете. Завидуете…
— Но вы назначили его своим представителем, — взволнованно продолжил Норфолд. — С этим перстнем на пальце он… он — это вы! Он говорит
— Я знаю.
— А если ему в голову придет мысль ослушаться вас, государь? А если он злоупотребит властью, которой вы наделили его, и…
— Я знаю!
Верховный король был похож на мумифицированный труп: иссушенная кожа, исхудалые члены, костлявая грудь, впалые щеки, выступающие скулы, запавшие глаза и вытянувшиеся в нитку губы. Внезапно во взгляде короля загорелся огонь.
Он решительно отчеканил:
— Мне нужен борец, Норфолд! Рыцарь, который будет моей рукой, моими глазами и моим голосом! Который сможет спасти Верховное королевство. Защитить его от врагов. От Иргаэрда! От королевы! Который сможет защитить его от самой Тьмы!
Он так разгорячился, что сел на постели, глядя перед собой пламенеющим взглядом. Внезапно вновь обессилев, король опустился на подушки и произнес:
— Лорн — именно такой борец. Он… всегда был таким.
И Эрклан II зашелся в приступе кашля.
Норфолд позвал слуг и поддерживал государя, пока те не прибежали. Они взбили подушки, дали королю напиться и вытерли ему рот.
Капитан отступил.
Он чувствовал себя крайне неловко. Ему было больно видеть страдания короля, которого он чтил и свою привязанность к которому не мог выразить иначе, кроме как в грубой манере старого солдата. На своем веку он много раз видел смерть, но рядом с болезнью и неумолимым угасанием своего государя чувствовал себя бессильным и неуклюжим.
— Вот увидите, — сказал Верховный король, выставляя в его сторону тощий указательный палец. — Лорн докажет, что достоин моего доверия. А самое главное — он докажет, что достоин своей судьбы.
Он произнес эти слова с такой надеждой, что Норфолд помимо воли кивнул и растянул губы в ободряющей улыбке. Не желая в эту минуту ничего другого, кроме спокойствия своего короля, он не стал разубеждать его.
— И потом, он моей крови, — добавил Верховный король, теряя остатки сил и погружаясь в сон. — Это ведь что-то значит, верно? Моей крови… Это… что-то… значит…
ГЛАВА 5
Под предводительством графа Теожена они ехали верхом несколько дней подряд. Дорога вела их через горы, дикие долины и узкие перевалы к высоким гребням, где гнездились виверны. Запасы продовольствия были на исходе, но решимость победить придавала им сил; что до лошадей, то это были выносливые скакуны, приученные к суровым условиям аргорийских гор. Отряд держался и продолжал двигаться вперед, несмотря на препятствия, несмотря на усталость, несмотря на угрозы с небес.
Они разбили бивак на склоне горы, в просторной пещере, которая не только спрятала их под своими сводами, но, самое главное, скрыла свет их костров. Опасность заключалась не в том, что свет могли заметить гельты, по чьему следу они шли, а в том, что на них могли напасть виверны, выходившие
Группа из нескольких человек во главе с Лорном получила задание обследовать дальнюю часть пещеры. Они вернулись оттуда, не обнаружив ни медведя, ни горного льва, в то время как солдаты заканчивали заниматься лошадьми и ставить лагерь. Как и все члены экспедиции, Лорн очень устал, но не подавал виду. Решительность Теожена поражала: неутомимый граф превратился в источник силы, которую ничто не остановит и которой можно лишь подчиниться. Тем не менее Лорн не был уверен, успеют ли они догнать гельтов, прежде чем будет слишком поздно, то есть прежде чем гельты переберутся на свою территорию. Судя по тому, что на лицах вассалов читалось сомнение, они задавались тем же вопросом. Но, как и Лорн, они молчали.
Еле держась на ногах, он собрался было прилечь, но тут к нему подошел Дориан Лейстер и сухо произнес:
— Граф зовет вас.
Взаимная неприязнь между ними возникла с первой встречи, во время которой они едва удержались от того, чтобы скрестить шпаги. В дальнейшем Лейстер демонстративно следил за Лорном, который делал вид, будто ничего не замечает. Они разговаривали друг с другом сквозь зубы, и их взаимная вражда проявлялась лишь в многозначительном молчании и красноречивых взглядах. Впрочем, Теожен никогда не допустил бы дуэли между ними.
— Что ему нужно?
Лейстер не ответил.
Лорн повернулся к графу, который стоял у входа в пещеру, всматриваясь в сумерки, в стороне от часовых, наблюдавших за небом и крылатыми силуэтами высоко вдали. Он подошел к нему, чувствуя на своем затылке взгляд Лейстера, и немного подождал, прежде чем заговорить:
— Граф?
Теожен, чье лицо осунулось, а под глазами залегли круги, был поглощен своими мыслями и не ответил. Несколько дней назад огни на башнях Аргора скрылись из виду. Однако каждый вечер граф молча смотрел в их направлении, как если бы взгляд мог пронзить горы, которые отделяли его от замка.
И могилы его супруги.
— Граф? — вежливо повторил Лорн. — Вы звали меня?
— Как вы думаете, у этой экспедиции есть смысл? — спросил Теожен, не отводя глаз от закатного неба.
Лорн не успел подумать над ответом, как граф добавил:
— Мы все знаем, что женщины, которых похитили эти гельты, скорее всего, уже мертвы. Если мы убьем похитителей, это не вернет тех, кого они убили, и не исправит зла, которое они совершили. И ради того, чтобы заставить их поплатиться за содеянное, другие — вы, я, Орвейн, наши солдаты — тоже могут умереть… — Он повернулся к Лорну. — Вот почему я спрашиваю вас, рыцарь: имеет ли это смысл, по вашему мнению?