Рыцарь

Певель Пьер

— Между тем, — отметил Эстеверис, — ты верно поступил, что сообщил мне эту новость. Ты бдителен, это превосходно. Продолжай в том же духе, договорились? Следи за этим человеком и регулярно сообщай мне, что он делает.

Разумеется, в данном приказе не было никакой нужды, потому что министр уже велел следить за новым обитателем Черной башни.

— Как скажете, дядя.

— Что может сделать один человек?

— Ничего, — признал префект.

Но его голос прозвучал не очень-то убежденно.

Иоргас ушел, а встревоженный

Эстеверис вновь расположился за письменным столом. Напряженно размышляя, он съел несколько пирожных подряд. Он не знал, зачем Лорн прибыл в Ориаль. Он знал лишь, что это ферзь Верховного короля и что этого ферзя только что вытолкнули на середину шахматной доски. После нескольких пробных ходов начиналась настоящая игра.

Эстеверис вздохнул.

Как будто ему больше нечем было заняться! Как будто у него было мало забот, мало трудностей в связи с грядущей передачей Ангборна! Ну почему Верховный король выбрал именно этот момент, чтобы сделать ход из-за стен Цитадели? Не мог, что ли, и дальше продолжать умирать, отойдя от мирской суеты?

Эстеверис заметил, что съел все пирожные, и пришел в раздражение. На лице его внезапно выразилось отвращение, он в сердцах оттолкнул тарелку, и та упала на паркет, где и разлетелась на множество фарфоровых осколков.

На шум явился Дранисс, личный слуга министра. С невозмутимым видом черный драк заглянул в кабинет и вопросительно взглянул на хозяина.

Эстеверис раздраженно махнул рукой, прогоняя его.

Затем передумал и крикнул:

— Дранисс!

Драк вернулся.

— Дальк еще там?

Дранисс кивнул.

— Приведите его.

Кивнув еще раз, драк вышел из комнаты.

Когда Сорр Дальк вошел в кабинет, Эстеверис переместился на балкон.

Возвестив о своем приближении стуком каблуков и бряцанием шпор, посетитель приблизился к министру, но не произнес ни слова, ожидая, когда к нему обратятся. Стояла ночь, спокойная и ясная.

Дальк никуда не спешил и умел ждать.

Он бесстрастно молчал, держа руку на эфесе шпаги.

— Я прочитал ваш отчет, — наконец произнес Эстеверис. — Скажите, у нас и вправду есть повод для беспокойства?

Дальк вернулся из Ангборна.

— Я считаю, что да, — ответил он.

— Но кто такой этот Каэл…

— Каэл Дорсиан. Из очень мелкопоместных и очень сомнительных дворян. Собрал вокруг себя всех противников передачи Ангборна Иргаэрду. Называет это событие изменой, позором. Не признает за королевой права руководить страной. Говорит, что будет повиноваться только Верховному королю. И народ слушает его.

— Не можем ли мы образумить его?

— Нет.

— Подкупить?

— Тоже нет.

— Тогда заставить его замолчать? — вспылил Эстеверис, поворачиваясь к своему доверенному лицу.

Дальк и бровью не повел.

— Это было бы, без сомнения, неблагоразумным, — сказал он.

Министр выругался и на время умолк, стараясь вернуть себе спокойствие.

— Да, я сам знаю, — произнес он. — Сам знаю. Никогда еще превращение мятежника в мученика не приносило выгоды властям. Тогда, может, арестовать его? Этот барон еще

не совершил ничего противозаконного?

— Ничего. Ничего доказанного, по крайней мере. Пока.

— Как это?

Дальк объяснил, что вот уже некоторое время в Ангборне свирепствует банда разбойников. Они нападают только на богатых иргаэрдцев или торговцев, банкиров, судовладельцев, явно симпатизирующих Иргаэрду. Воруют грузы, совершают налеты на дома, опустошают склады, поджигают хранилища. Причем стараются свести насилие к минимуму, так, чтобы у потерпевших оставались разве что синяки да шишки. Но как долго это продлится?

Разбойники расписываются в своих злодеяниях печатными листовками, которые оставляют на месте преступления или расклеивают по ночам на городских стенах. Они обрели большую популярность, провозглашая верность Верховному королю. Они осуждают незаконное регентство королевы, которое ведет Верховное королевство к гибели. Они не соглашаются с передачей Ангборна и обещают продолжить борьбу, когда город перейдет в подчинение к Иргаэрду. Они бойцы. Они готовятся к тому, чтобы развязать законную войну, изъяв у врагов средства, которые им скоро понадобятся.

— И вы полагаете, что Дорсиан — главарь этой банды, — сказал Эстеверис.

— Дорсиан отрицает это. Но он говорит практически теми же словами, что и эти разбойники. Кроме того, он человек дела. И у него есть все качества, необходимые, чтобы объединить вокруг себя кучку решительных и смелых добровольцев.

Встревоженный министр задумался.

Действия этих разбойников могли испортить хорошие отношения, которые только-только зарождались между Верховным королевством и Иргаэрдом. Надо было остановить их как можно скорее. Пока они не причинили нового вреда и не привлекли на свою сторону новых ангборнцев. От мысли, что они могут нанести дерзкий удар во время подписания договора, на висках Эстевериса выступил холодный пот. Королева, желавшая, чтобы этот день стал днем ее триумфа, не простила бы такого оскорбления.

Не простила бы того, кто стоял у истоков всей операции и не сумел предотвратить мятеж.

— Возвращайтесь в Ангборн, Дальк. Завтра же.

— Слушаюсь.

— Делайте, что сочтете нужным. Используйте все необходимые средства и расходуйте все деньги, которые потребуются. Но я хочу, чтобы эти преступники исчезли или попали за решетку как можно скорее. А Дорсиан пусть замолчит, и меня не волнует, виновен он или нет. Вы поняли меня?

Дальк поклонился и ушел.

Чувствуя, как от беспокойства его мигрень начинает усиливаться, Эстеверис позвал:

— Дранисс!

Черный драк вошел в кабинет.

— Вина, — потребовал Эстеверис. Помедлив, он добавил: — И пирожных.

ГЛАВА 4

Ранним утром следующего дня, когда город еще только просыпался, Сибеллюс подошел к дверям Королевского архива и увидел перед ними незнакомца. Вначале он удивился. Затем спросил себя, кем мог быть этот человек в одежде из кожи и серого льна… и лишь потом заметил темные очки, которые скрывали его глаза от нежных рассветных лучей.