Рыцарь
Шрифт:
Потом я пошел по следу разбойников, гнавшихся за старым Таугом. Это не составило труда, поскольку я по-прежнему слышал их крики. Довольно скоро я наткнулся на крупного (ростом с меня) мужчину с оторванной головой, на лице которого застыло выражение ужаса. Перед смертью он так испугался, что мне стало жаль беднягу, хотя я сам убил бы его, попадись он мне на пути.
Наверное, стоит поговорить об этом. В твоем мире люди постоянно убивают людей, как и здесь. Потом они называют свершившееся самым страшным на свете преступлением. Здесь же преступлением считается лишь умышленное убийство, а сражение – это
Когда мы Гильфом нашли старого Тауга, он висел на дереве вверх ногами, а они метали в него ножи. Я велел Гильфу обойти разбойников с другой стороны, чтобы отрезать им путь, коли они пустятся в бегство. А когда он выполнил приказ, я начал стрелять. Они погнались за мной, и я отбежал назад, почти до самого валуна, и взобрался на скалу рядом. Я стоял на ней и ждал разбойников, чувствуя тетиву Парки под пальцами. Она казалась не толще нити – такой тонкой, что резала мне пальцы чуть не до крови; но она шептала на тысяче разных языков, и я знал: она не лопнет, что бы ни случилось.
Из леса выбежал разбойник, тоже вооруженный луком. Я дал ему выстрелить, и стрела угодила в скалу у меня под ногами. К тому времени из-за деревьев вышли еще двое. Я поднял лук над головой и крикнул:
– Я сэр Эйбел Благородное Сердце! – (Поскольку Парка назвала меня так.) – Сдавайтесь! Присягните мне на верность, и я вас не трону!
Первый разбойник вложил в лук следующую стрелу, но я сделал то же самое. Я успел выстрелить первым, и моя стрела перебила тетиву, которую он натягивал, прошла сквозь него навылет и расщепила молодое деревце за ним; остальные в ужасе пустились наутек. Я до сих пор горжусь тем своим выстрелом. Впоследствии я не раз производил выстрелы не хуже, но лучше у меня никогда не получалось.
– Вам не обязательно оставаться со мной, – прошептал старый Тауг, когда я снял его с дерева и перерезал веревки у него на руках и ногах.
Я сказал, что в любом случае останусь, и разорвал на бинты рубашку, сшитую для меня Ульфой.
– Они убили пса?
– Нет, – сказал я. – Ты его не видел?
Он попытался улыбнуться.
– Я не смотрел по сторонам. Вас что-то беспокоит?
– Мой пес.
– Боитесь, что он не вернется?
Я как раз боялся, что он вернется, но все же развел там костер. Я мог бы отнести старого Тауга на плечах обратно в Гленнидам, но уже темнело, и, напади на нас из засады разбойники, я бы потерял несколько драгоценных секунд, пока опускал его наземь. Мне казалось, что утром он сможет идти сам, если ночью хорошенько отдохнет. Так будет гораздо лучше.
Когда костер разгорелся, я сходил к речке и принес старому Таугу воды в его шляпе. Напившись, он сказал:
– Вам следует наведаться в пещеру. Может, там хранятся сокровища.
Я в этом сомневался, поскольку мне казалось, что разбойники растрачивают все награбленное сразу и ничего не копят; однако я пообещал наведаться туда завтра вместе с ним.
Гильф вернулся с
– Ваш пес выглядел по-другому. Может, дело в отблесках пламени?
– Нет, – сказал я.
– Но это ваш пес?
Я кивнул.
– Вы как-то спросили, чего я хотел – чтобы мой сын походил на меня или снова почувствовать себя маленьким мальчиком. Так вот, я хотел, чтобы он походил на меня, но сейчас я бы предпочел стать ребенком. – Он вздохнул.
Я сказал, что сам еще недавно был ребенком.
– Я понимаю, что вы имеете в виду.
– Я здорово испугался, когда обнаружил, что превратился во взрослого мужчину, но потом я так обрадовался, что прыгал и вопил от восторга. Будь моя воля, я бы превратился обратно в ребенка сегодня ночью.
– Да уж.
– Я рассказывал тебе, как мы с твоим сыном попали в Эльфрис. Там мы встретили Дизири, и она забрала Тауга с собой. В детстве я провел в Эльфрисе много лет, но по возвращении оттуда ничего не помнил о своей жизни там и выглядел точно так же, как до Эльфриса. Я нисколько не изменился за годы, проведенные там.
– Такое случается, – пробормотал старый Тауг.
– Но когда я остался там один, когда я ждал возвращения Дизири с твоим сыном, ко мне стали возвращаться отдельные воспоминания. Я не помню точно, какие именно, но помню, что вспомнил что-то. Ты меня понимаешь? И то были счастливые воспоминания. Я был счастлив, по-настоящему счастлив в Эльфрисе.
– Вам следовало задержаться там и вспомнить побольше.
– Я и не собирался покидать Эльфрис. Но мне кажется, ты не прав. Смутная тревога нарастала у меня в душе. Наверное, поэтому я и отправился на поиски Дизири. Я хотел, чтобы она успокоила меня. Сказала, что все в порядке.
– Этого я не могу сделать, – раздался у меня за спиной новый голос. – Но я могу помочь вам ухаживать за моим отцом.
Я обернулся и увидел Ульфу.
– Шла за нами следом? – сказал старый Тауг. – Я так и знал. Мать не сумела удержать тебя?
– Я ушла, когда она возилась с Ви, папа. Я даже не спросила у нее позволения. – Ульфа повернулась ко мне. – Вы напугали бедного Ви до полусмерти.
Я сказал, что не хотел этого. Я просто хотел немножко припугнуть Ви, чтобы он выполнял мои приказы, поскольку денег у меня не было, а другого способа помешать мальчику предупредить разбойников мне не пришло в голову.
– Доброе слово могло бы на него подействовать.
– Пожалуй.
Похоже, старый Тауг не слушал нас или слушал невнимательно, поскольку тут он воскликнул:
– Золото, Ульфа! Настоящее золото! В пещере спрятаны сокровища. Вот увидишь.
– Разве сэр Эйбел поделится с тобой?
– Да, – сказал я. – Если там есть, что делить.
– Я убил двоих разбойников из шайки Джера, Ульфа, – сказал старый Тауг. – Двоих! Веришь?
Девушка вздохнула и покачала головой.
– Я спотыкалась о мертвые тела не знаю сколько раз. Добрых полночи, наверное. Если ты убил всего двоих, значит, сэр Эйбел убил человек сорок.
Я сказал, что Гильф убил больше разбойников, чем мы оба, вместе взятые.