Рыцарь
Шрифт:
Я обернулся к помощнику капитана.
– Мастер Керл.
– Да, сэр? – все еще задыхаясь, проговорил Керл.
– Мой багаж остался там, где Поук его выгрузил. И лодочник ждет платы за перевоз. Заплатите парню и помогите Поуку принести сюда вещи.
– Сэр… есть, сэр.
Поук уже вышел из каюты. Керл с трудом поднялся на ноги и последовал за ним.
Когда дверь закрылась, я втащил капитана обратно.
– Вставайте, – велел я. – Или я вас ударю еще раз.
Он попытался встать, но упал. Я поднял его с пола и усадил на стол.
– Вы можете говорить?
– Я в порядке. Просто голова
– Нам лучше обо всем договориться, пока эти двое не вернулись, – сказал я. – Я намерен спать здесь, один, до нашего прибытия в город герцога Мардера.
– Да, сэр, – пробормотал капитан.
– И еще одно. Не называйте меня «сэр»… Я позволил Поуку обращаться ко мне так, и ваш помощник сделал то же самое минуту назад. Но вы должны говорить: «Да, сэр Эйбел». А время от времени вам лучше говорить: «Да, сэр Эйбел Благородное Сердце». И я всякий раз буду особо внимательно прислушиваться к двум последним словам. – Он хранил молчание, поэтому я сказал: – Дайте мне знать, что вы меня поняли, или вы снова отправитесь за окно.
– Да, да, сэр Эйбел Благородное Сердце. – Капитан выпрямился. – Я прекрасно вас понял, сэр Эйбел Благородное Сердце.
– Отлично. По прибытии в Форсетти я заплачу вам три септра за эту комнату. Но только в том случае, если я буду питаться лучшими продуктами из имеющихся на корабле и вы с вашими людьми будете обращаться со мной так, как надлежит обращаться с рыцарем. Дайте мне знать, что вы и это поняли.
– Да, сэр Эйбел Благородное Сердце. – Все еще не вполне оправившись, он с трудом встал на ноги, держась обеими руками за край столика. – Я прекрасно вас понял, сэр Эйбел Благородное Сердце.
– Если пища не придется мне по вкусу или вы с вашими людьми станете говорить про меня гадости за моей спиной, я начну вычитать фартинги из обещанных трех септров. Я решу, по сколько, и…
В дверь постучали.
– Подождите минутку!
Я повернулся к капитану:
– Вы все поняли? Насчет вычета денег из названной суммы? Да или нет?
– Да, сэр Эйбел Благородное Сердце. Можете положиться на меня, сэр Эйбел.
– Посмотрим. – Я чувствовал себя еще хуже, чем раньше, и с трудом сдерживал позывы к рвоте. – Я намерен выдворить вас отсюда сию же минуту. Соберите все ваше барахло – то есть одежду и прочие личные вещи. Оставьте одеяла. Как только вы выйдете отсюда, ничто не помешает вам собрать вашу команду и раздать людям все ножи и палки, какие только найдутся здесь.
Лицо у него приняло испуганное выражение, и у меня отлегло от сердца.
– Только запомните одно. Вам будет недостаточно приказать им наброситься на меня. Вам придется идти первым. – Я распахнул дверь. – А теперь убирайтесь.
Когда Поук и Керл занесли в каюту мои вещи, я прогнал и их тоже, грубо вытолкав Поука (он хотел поговорить) за дверь и задвинув широкий железный засов. Потом я высунулся в окно, и меня вырвало. Однако, основательно прочистив желудок и умывшись, я почувствовал себя значительно лучше, чем чувствовал с той минуты, когда сел в большую гребную шлюпку, доставившую нас с Поуком к «Западному купцу».
Прежде чем продолжить свое повествование, я должен многое рассказать тебе о шхунах и кораблях (которые отличаются от шхун, хотя я тогда не понимал этого), а также о каботажной торговле и
Остерлинги обитали на востоке, но совершали набеги на южное, западное и северное побережья, убивая и грабя мирное население. Герцог Индайн пытался выступить против них, но они убили его и разрушили его замок. После смерти герцога остерлинги разграбили и сожгли почти весь Иррингсмаут.
Глава 17
НА ЯКОРЕ
На следующее утро корабль качало не меньше, чем накануне и всю ночь, но я выпрыгнул из постели (спасаясь от тяжелого сна) в добром здравии и с таким острым чувством голода, что, кажется, съел бы хоть старый башмак. Выглянув в окно, я увидел, что мы по-прежнему стоим на якоре в заливе, а разбудивший меня шум свидетельствовал о том, что на борт поднимают некий громоздкий груз, доставляющий много хлопот. Я слышал глухие удары, грохот, треск, быстрое шлепанье босых ног по палубе и громкие крики. Я слышал также какой-то пронзительный писк, который поначалу принял за птичий.
Что радовало, так это солнце и ветер – теплый осенний ветерок, вызывающий желание взять и запустить подальше футбольный мяч. Я проделал несколько бросковых движений и понял, что с такими сильными руками, ногами и плечами запросто мог бы играть за «Викингов». Потом я оделся и нацепил на пояс чужеземную палицу, купленную у Мори. Она висела на ремне, похожем на перевязь для меча. Я проверил лук и колчан. Они выглядели превосходно, но я решил пока оставить их в каюте вместе с плащом. Дурные сны – а они снились мне почти каждую ночь – я видел главным образом из-за тетивы Парки. Она находилась в чехле, а чехол с луком я поставил в дальний угол каюты; но, наверное, этого оказалось недостаточно.
На палубу поднимали клети, бочки и ящики с тупоносой барки, приводившейся в движение четырьмя десятками гребцов. Для подъема грузов к концу одной из поперечин средней мачты крепилось колесо с перекинутым через него канатом. Когда груз был тяжелый, колесо издавало больше шума, чем целая стая визгливо кричащих чаек. Матросы поднимали клети и бочки одну за другой и опускали в трюмный люк, разворачивая поперечину.
Ко мне подбежал Керл и тронул двумя пальцами козырек фуражки. Поук следовал за ним по пятам. При виде его я вспомнил, что должен ему скильд.
– Надеюсь, шум не потревожил вас, сэр Эйбел. – Керл снова дотронулся до фуражки. – Мы решили, что вы уже проснулись, сэр, но не хотели беспокоить вас. Желаете позавтракать, сэр?
Все еще озираясь по сторонам, я кивнул.
– В вашей каюте, сэр?
Насколько я понял, это значило, что мне не обязательно есть в каюте, поэтому я на несколько секунд задумался, а потом сказал:
– Я мало что знаю о кораблях вроде вашего, мастер Керл.
Он кивнул с испуганным видом.
– Эти деревянные надстройки. Одна на носу, другая – на корме, где моя каюта…