Рыцари
Шрифт:
— Они воспользуются им, — зловеще произнесла Глориана, — и порубят нас всех на куски! — И она понеслась дальше, оставив Эдварда закрывать ворота. Промелькнул буйно разросшийся сад, где ребенком она так любила играть со своей приемной матерью Эдвенной, и через мгновение Глориана уже скакала по деревне. Она достигла подъемного моста одновременно с первыми солдатами Кенбрука. Те, оставив своих лошадей во дворе гостиницы, заходили в кабак, где, по их разумению, можно было достать хорошего вина или эля.
— Распустил своих солдат! — проворчал Эдвард, едва поспевая
Но та, думая только о ванне и чистой одежде, пропустила его замечание мимо ушей и промчалась мимо ухмыляющихся всадников во внутренний двор замка. Наконец-то, наконец-то Кенбрук дома! Глориана, которой исполнилось двадцать, начала уже втайне беспокоиться, что не сможет забеременеть, когда ее муж вернется домой из своих странствий, так как будет слишком стара для этого. По ночам Глориану мучили кошмары, в которых она видела себя сморщенной, покрытой бородавками безобразной старухой, когда Дэйн Сент-Грегори вернется в Англию, чтобы назвать ее своей женой.
Сердце Глорианы бешено стучало, ее охватила паника и вместе с тем какое-то радостное возбуждение. Влетев во двор замка, она спрыгнула с лошади и быстрее ветра понеслась внутрь. Она пробежала по большой зале, чуть не сбивая с ног слуг, подметающих и моющих каменный пол, затем по широкому коридору, ведущему в ее роскошные покои, некогда принадлежавшие леди Элейне.
По дороге она едва не столкнулась с Гаретом, ее старшим сводным братом и хозяином замка Хэдлей, чьи покои находились неподалеку от ее комнат. Он рассмеялся и остановил ее, обхватив руками за плечи.
— Ты бежишь так, будто за тобою гонится сам дьявол! — поддразнил он.
— Дэйн вернулся! — выдохнула Глориана. В это время Эдвард ворвался в большую залу. Послышался какой-то грохот, и затем незлобивое ворчание служанки по поводу перевернутой лохани с водой. — В таком виде я не могу показаться на глаза лорду Кенбруку!
Голубые глаза Гарета радостно блеснули. Он немного напоминал Дэйна, хотя был старше его почти на двадцать лет, не так высок и не так широк в плечах, а его густые волосы были темнее, чем у брата.
— Так, значит, Дэйн наконец вернулся? Отличные новости. После стольких лет он наверняка захочет взглянуть на свою нареченную. И мне кажется, он не будет разочарован, увидев вместо баронессы маленькую лесную нимфу.
Глориана вывернулась из рук Гарета и, бросив на ходу извинение, устремилась в свои покои, где стала лихорадочно приводить себя в порядок.
Во дворе замка Хэдлей Дэйн, спешившись, помогал Мариетте сойти с лошади. Он обхватил ее тонкую талию своими сильными руками. Она была легче перышка и такая миниатюрная, что это беспокоило Дэйна. Даже крупные женщины умирали при родах — леди Хэдлей умерла, когда на свет появился Эдвард. Что же говорить о таком хрупком создании, каким была Мариетта? Ведь все дети в роду Сент-Грегори, рождались очень крупными.
На какое-то короткое мгновение, словно тучка заслонила солнечный свет.
Дэйн по-французски обратился к Фабриане, не отрывая глаз от лица Мариетты. У нее была бледная
— Проводи госпожу внутрь, — приказал он. — И отдай соответствующие распоряжения слугам.
Красивое имя служанки совсем не соответствовало ее внешности: несимпатичное, даже отталкивающее лицо с бесцветными глазами, начисто лишенными ресниц, торчащие зубы и волосы мышиного цвета. Однако Фабриана была услужлива, терпелива и послушна.
— Да, милорд, — ответила она, слегка поклонившись. Мариетта оперлась на ее руку, и они стали медленно подниматься по каменным ступеням, ведущим на галерею.
Шагая по двору, Дэйн задумчиво глядел вслед Мариетте, пока ты не скрылась из виду.
Максин, сидя на своей коренастой лошадке, подъехал к Дэйну, чтобы взять у него поводья.
— Не завидую тебе, друг мой, — прервал он мысли Кенбрука. — Отказаться от жены ради любви другой женщины — у тебя будут неприятности.
Дэйн хмуро взглянул на Максина, единственного человека на Свете, кому он мог доверить своего темпераментного скакуна.
— Скажи мне, — спросил Дэйн — чем такой урод, как ты, может привлекать прекрасный пол?
Максин улыбнулся в ответ.
— Опыт, — коротко ответил он, поворачивая свою лошадь во внутренний двор, где находились стойла. — Я прослежу, чтобы твоего коня накормили и вычистили. А если тебе понадобится сочувствие или мазь от царапин и укусов, ты сможешь найти меня в таверне.
— Царапины и укусы… Да уж… — пробормотал Дэйн, повернувшись спиной к уэльсцу, чтобы скрыть внезапно охватившую его дрожь. Глориана будет счастлива избавиться от брака с ним, повторял он снова и снова. Ей уже двадцать, и молодость ее позади. Она будет счастлива найти покой и уединение в женском монастыре, где сможет читать, шить и размышлять о благочестии, свободная от житейских забот и внимания супруга.
Большая зала была в полнейшем беспорядке — хотя пол был уже подметен и вымыт, повсюду на коленях стояли слуги, пытаясь оттереть въевшуюся грязь. Да, ему хотели оказать торжественный прием, но Дэйн знал, что все изменится, когда он объявит о своем решении. В замке заранее не были оповещены о его приезде, так как его решение о возвращении на родину было внезапным.
Внезапно сверху, с галереи музыкантов, раздался молодой надменный голос, заставивший Дэйна замереть на месте и поднять голову:
— Итак, герой соизволил удостоить нас визита? Ты надолго к нам?
Уперев руки в бока, Дэйн разглядывал говорившего. В молодом человек он по сходству с их покойной матерью узнал Эдварда. Когда Дэйн видел брата в последний раз, тот был еще совсем ребенком, мечтал стать рыцарем и путался у всех под ногами. Дэйн решил не обращать внимания на колкость и ответил на вопрос Эдварда.
— Да, — сказал он. — Я собираюсь заново обустроить Кенбрук-Холл и поселиться в нем.
Даже с такого расстояния Дэйн увидел, как вспыхнули щеки его младшего брата, и как исказились его аристократические черты.