Рыцари
Шрифт:
Водитель взял предложенный ему фунт и отсчитал Глориане сдачу. Она отыскала свободное сидение и, сев, принялась смотреть в окно. Глориане было так интересно, куда привезет ее эта большая шумная повозка — автобус. Они часто делали остановки, чтобы впустить новых пассажиров и выпустить тех, кому надо было сойти. Глориана внимательно прислушивалась к разговорам, стараясь за шумом колес расслышать, о чем говорили все эти люди. Когда на нее поглядывали, она притворялась, что смотрит в окно.
Автобус проезжал одну деревню за другой. День сменился вечером, наступили
Глориана поднялась со своего места и подошла к дверям, ожидая, когда они откроются, чтобы выпустить ее, как других пассажиров.
— Сегодня музей не работает, дорогая моя, — обратился к ней шофер и поморщился, вглядываясь в руины Кенбрук-Холла. — Простая груда замшелых камней — и только. Даже в солнечный день.
Глориана не потрудилась указать ему на то, что не просила объяснений. Она молча продолжала стоять на нижней ступеньке. Шофёр нехотя остановил автобус и открыл двери. Внутрь ворвался влажный холодный ветер.
— Последний автобус уходит из Хэдлей через час. Остановка вон там, у аптеки, — предупредил ее водитель. Глориана стояла на дороге, не отрывая глаз от своего разрушенного временем дома. — Смотрите не пропустите его, иначе вам придется ночевать на таком холоде.
Глориана махнула ему рукой в знак того, что слышала его слова, потом решительным шагом отправилась к руинам Кенбрук-Холла, смело шагая по лужам. Каменные стены, некогда окружавшие замок, давно исчезли. Теперь их заменяла железная решетка. Подойдя к калитке, Глориана обнаружила, что она заперта.
Однако ее это не остановило. Она была одета в свои любимые голубые джинсы — одно из лучших изобретений двадцатого века, как ей казалось. Решительно перелезла через железную решетку и спрыгнула по другую ее сторону, очутившись на древнем церковном дворе.
В башне и в сторожке привратника горел свет, но Глориана не обращала на это внимания. Она медленно двинулась мимо старинных могил к надгробию леди Аурелии. Словно привидение, которому нипочем дождь и холодный ветер, скользила она по лужам и слякоти. Может быть, стоит ей опуститься на колени в том же самом месте, как она вернется обратно в тринадцатый век.
Туман сгущался, оседая мелкими капельками на ее одежде и волосах, но Глориана не придавала этому никакого значения. У могилы матери Дэйна она упала на колени прямо в мокрую траву. Подняв — воротник куртки, чтобы хоть немного защититься от дождя, она ждала.
Ночь становилась холоднее и темнее, а Глориана все глубже погружалась в собственные мысли. Прошло много времени, и она услышала голоса. Не узнав среди них голоса своего мужа, она перестала обращать на них внимание.
Постепенно пронизывающий холод уступил место теплу и какой-то странной истоме. Из темноты выступили какие-то яркие багровые пятна. Голоса все приближались, сейчас они звучали уже совсем рядом. Глориана почувствовала прикосновение чьих-то пальцев.
— Оставьте ее, — произнес знакомый голос Лина. Даже
Как он сумел найти ее?
Лин поднял ее на руки и понес куда-то сквозь ночную мглу. Рядом были люди, но они представлялись Глориане смутными багряными силуэтами. Она отвернулась, уткнувшись лицом в плечо Лина.
— Теперь ты в безопасности, — сказал он. — Ты со мной.
Глориане хотелось плакать, но внутренний жар иссушил ее слезы. Зачем ей нужна такая жизнь, которая проходит вдали от Дэйна? Никогда больше не услышать его голос, его смех…
Она то приходила в сознание, то вновь теряла его. Сначала она оказалась в машине Лина, а потом в каком-то незнакомом здании, которое поразило ее своим ярким светом. Глориана закрыла глаза. Она чувствовала боль в груди, чувствовала, что ее раздевают и колют иглами. Сначала ей было все еще очень холодно, а потом, наоборот, жарко. Где-то над ее ухом раздавался голос Лина. Он то успокаивал ее, то умолял, то отдавал какие-то распоряжения.
Кошмары засасывали Глориану, как вязкая болотная трясина. Она искала Дэйна, падала, вновь вставала, отчаянно звала его, но он так и не пришел.
Когда она наконец очнулась, то увидела, что находится в опрятной светлой комнате. Жалюзи на окнах были приоткрыты, впуская слабый свет. Шел дождь. Лин сидел рядом.
Лицо его заросло щетиной, а в глазах застыло тревожное выражение.
— Слава Богу, наконец-то ты пришла в себя, — сказал он, крепко держа ее за руку, словно пытаясь навсегда удержать в своем мире.
В другой своей руке Глориана увидела иголку, присоединенную к какой-то прозрачной трубочке, но боли она не чувствовала.
— Зачем ты забрал меня оттуда? — спросила она хрипло: ее пересохшее горло болело немилосердно.
Лин покачал головой, и его печальные глаза на миг вспыхнули. Он поднес ее руку к своему лицу, царапая жесткой бородой.
— Я хочу лишь заботиться о тебе, — сказал он. — Неужели ты не позволишь мне даже этого?
Глориана отвернулась, оставив его вопрос без ответа.
— Как ты нашел меня? — спросила она, закрыв глаза. Глориана поняла, что Лин любит ее, но ей не была нужна его любовь, хотя она и не хотела ранить его чувства.
— Смотритель, запомнил тебя, — помолчав, ответил Лин. — Он вспомнил, что я забрал тебя тогда, и позвонил мне.
— Пожалуйста, Лин, — прошептала Глориана, — оставь меня, — ради меня и ради самого себя.
Лин ничего не ответил и не отпустил ее руки.
ГЛАВА 14
Когда чуть позже Глориана немного пришла в себя, то почувствовала себя ужасно глупо. Она поняла, что ее поведение было просто непростительно. Отправиться бродить по руинам Кенбрук-Холла под проливным дождем! Позволить чувствам взять верх над разумом! Как она могла подвергать такой опасности саму себя и своего ребенка?! В будущем надо быть более осторожной и продумывать каждый свой шаг, прежде чем предпринимать что-либо. Ее беда состояла в том, что Глориана всегда была слишком импульсивной.