Рычащие Псы
Шрифт:
– Тогда я пройду через тебя, - теплая рукоять Штормшпраха сама легла в руку. Меч тоже со мной, он зовет меня и помогает, даже тут. Он будто говорит мне - 'Ты не один, я с тобой'. Это приятно, это успокаивает.
Алое пламя поглощает город, пламя закручивается вокруг нашей улицы и река крови протекает под нашими ногами, но я не обращаю на это внимания. Уже там, в Криоре, я справился со своими демонами, этому кошмарами меня не взять.
Отвожу клинок назад и встаю в боевую стойку.
Он тоже готов и будет сражаться изо всех сил...
Однако,
Шаг!
Мы двигаемся одновременно.
Кровавые волны расходятся во все стороны от наших шагов. Огонь будто замер, испугавшись, что мы уничтожим его одним своим желанием. Все звуки исчезли, кроме наших шагов, кроме бряцания брони и тихого дыхания...
Стук сердца...
Еще раз...
Всего два удара и мы достигли друг друга...
Желтые глаза засияли в алой темноте...
Блеск стали и лязг...
Шаг. Шаг. Шаг.
Остановились, пройдя насквозь...
Звук падения. Упавший в кровь клинок и едва слышный хрип.
– Я горжусь тобой... сын...
– услышал я позади.
– Я знаю...
– Тогда убери слезы, - с усмешкой сказал он.
– Не пристало это мужчине.
Закусываю губу, чтобы не выдать звука. Слезы скатываются по щекам и падают на кровавую землю. Они блестят он танца огня и растворяются в рубиновом потоке.
– Это был... прекрасный сон...
– Сны проходят... Просыпайся и ты, Крепыш...
Темнота окутывает меня, а перед лицом все еще виднеется печальная улыбка моего отца...
– Ферокс! Очнись! Прошу!
– кричит кто-то.
На лицо капает что-то влажное...
Голова болит...
Открываю глаза и вижу над собой до боли знакомое плачущее лицо...
Такое же, как тогда, когда меня ранило и нас бросило в ручей. Она вытащила меня и звала, плача и заливаясь соплями.
– Лилджа, - улыбаюсь двельфийке.
– Феро...
– шмыгнула она острым носиком.
Бросилась мне на шею и обняла, вот только забыла, что в доспехах и чуть было мне голову не раздавила.
– Ау-ау-ау! Больно!
– простонал я.
– Прости, - отпустила она меня.
– Что-то стало давить, тяжело дышать, но я кое-как справилась, а остальные... Я думала, никто не проснется...
– Все в порядке, - успокаиваю ее.
– Нужно помочь остальным.
– Я пыталась. Я звала их, но...
– Тут нужно иначе действовать, - говорю ей поднимаясь.
Недалеко валяются и остальные. Эмиль, Рашира и Зефира.
Один я всех не разбужу, мне нужна помощь, но Лилджа помочь тут не сможет, потому первым надо будить Эмиля.
Лабиринт решил подчинить нас через сны. Понял, что обычными методами не справится, вот и сотворил эти сны, что должны удержать нас. Только потому, что я прошел свой пик ужаса в Криоре, меня не удалось так легко взять. Думаю, не приди я сюда сразу после того места, он бы запер меня в вечном видении ужаса.
Но уже поздно что-то обдумывать. Нужно помочь им.
Подхожу к парню и кладу руку ему
– Телимбо... Кар, - прошептал я, а затем начал погружаться в его сознание...
***
– Убить его!!! Сжечь!
– Ломайте двери! Ломайте их!
– Нужно добраться до него! Прорывайтесь! Это он виноват!
– Это из-за него мы лишились родных! Убейте Седую Бестию!
– На костер!
– На костер!
– Седая Бестия! Седая Бестия! Седая Бестия!
Крики... Крики разгневанной толпы, что доносятся снаружи кареты. Они пытаются прорваться к ним, но стража пока держится и не дает им добраться до них.
Их много, их там так много и все они ненавидят его...
Он не понимал, почему и за что, но они кричали и пытались пробиться к нему.
У них были факелы, вилы и топоры, кто-то был с настоящим оружием и у всех в глазах, была безумная ненависть к тому, кого они почитали виновным в своих бедах. Война погрузила Мортем в ужас и разруху, а потому найти виновного было самым простым выходом.
– Седая Бестия! Седая Бестия! Седая Бестия!
– кричали они, наседая все сильнее.
Дурная примета, если ребенок родится пепельноволосым. Пошла она еще с войны с Темным Владыкой Джулинором и так сильно укоренилась в сердцах людей, что по слухам сероголовых детей убивали в пеленках. И сейчас, увидев волосы маленького мальчика в карете, они все пришли к одному выводу... Седая Бестия проклял их всех...
Безумие... полное Безумие, но никто не мог его остановить...
Лишь их личная стража пока держалась и не давала толпе прорваться к карете, где дрожал маленький мальчик на коленях у матери.
– Мама... мамочка... мне страшно...
– шептал он, крепко вцепившись пальчиками в платье.
– Тс-с-с, все хорошо, сыночек, - погладила она его по голове.
– Они не доберутся до нас. Все будет хорошо, мама защитит тебя...
Мальчик горько заплакал, дрожа как осиновый лист.
Ему была страшно, ему было очень страшно, и он никак не мог справиться со своим страхом. Он словно тонущий человек вцепился в маму как в спасательный круг и боялся, что если отпустит ее, то падет, а меж тем краски вокруг все тускнели, и его постепенно клонило в сон.
Боязнь отнимала много сил, и он постепенно засыпал убаюкиваемый ласковым голосом матери, чувствуя тепло ее руки и нежных объятий. Страх сменялся чувством защищенности и безопасности.
Глаза слипались и он постепенно....
– ЭМИЛЬ!!!
– прогремел на всю округу чей-то голос.
Звук оказался таким сильным, что от него потрескались стекла на окнах и будто сотрясся весь мир.
ВЗРЫВ!
В центре толпы что-то взорвалось и разметало по округе людей.
Чей-то меч мелькнул среди толпы, и еще одна группа людей подлетела в воздух.