Рысь в капкане
Шрифт:
– Рашид Владленович! Мне надоело вас постоянно перебивать. Вам и не нужно ничего понимать. Ответьте на вопрос, и все, остальное не ваше дело.
– Хорошо… – Доктор осунулся. Он был подавлен. Когда привык быть главным, тяжело подчиняться безропотно и беспрекословно. – Шопов привез двоих. Женщина – Поварова Раиса Сергеевна. Жалобы на острую боль в сердце. Полагаю, боли у нее неврастенического характера. Кардиограмму мы уже сняли, патология налицо, но это хроника, ничего острого.
– А мужчина?
– Скворцов. Ему дали таблетку, он спит.
– Кто дал? Что за таблетка?
– Дал Шопов, примерно час назад. Таблетка К-64. Фармакологическая разработка военных. Ее иногда называют «таблеткой памяти».
–
– Вы, Владимир Владимирович, можете вспомнить в подробностях, к примеру, о чем вы вчера вечером беседовали с приятелем по телефону? Подробно, вплоть до каждого слова?
– Дословно не смогу.
– А мозг ваш помнит все до последнего слова. Так вот, К-64 активизирует полушария мозга и…
– Ясно. Я могу сейчас переговорить со Скворцовым?
– Исключено. Он спит. И проспит еще часов десять кряду. Таково остаточное действие препарата.
– Так помогите ему проснуться!
– Теоретически я могу попробовать, но это рискованно.
– Всю ответственность я беру на себя.
– Да? – Рашид Владленович грустно улыбнулся. – И под суд за непреднамеренное убийство тоже вы пойдете?
– Он что, может скончаться, проснувшись чуть пораньше?
– Чтобы он проснулся ненадолго, мне придется ввести ему кое-какой препарат, понимаете? А если он, не дай Бог, диабетик или аллергик, то…
– Будем надеяться, что он здоров. Рискнем.
– Пишите расписку.
– Какую расписку?
– Пишите, что вы меня принудили работать со Скворцовым и знаете о вероятных последствиях.
– Договорились. – Вова поднялся с кресла. – Вы идите к нему, а я пока устроюсь за вашим столом и все обстоятельно распишу, обещаю.
– Я бы хотел сначала получить расписку.
– Помилуйте, Рашид Владленович! – Вова расплылся в улыбке, обнажив розовые десны и редкие кривые зубы. – Мы же с вами интеллигентные люди, что ж вы так, право… Где у вас можно отыскать листочек бумажки?
– Вот, с краю стола, бумага, авторучку я сейчас дам.
– Это лишнее, авторучка у меня своя. Идите уже, Рашид Владленович…
Вова испытал неописуемое наслаждение, когда высокий и статный Рашид Владленович уступил ему свое начальственное кресло и, пряча глаза, сгорбившись, покинул кабинет, словно простой проситель-посетитель. Больше всего на свете Вова любил власть, обожал подчинять себе людей, втаптывать их в грязь, уничтожать…
Воистину тысячу раз прав крепкий задним умом русский народ, породивший в своих недрах среди сотни других поговорку: «На всякого мудреца довольно простоты». И множество ее вариаций, более грубых, про хитрую задницу, например, и болт с резьбой.
Красавчик Поваров считал себя самым хитрым комбинатором в фирме Евграфова. Знал бы Костя, что его афера идеальным образом вписывалась в аферу, задуманную секретарем Вовой еще до того, как Поваров появился в фирме.
Жизненный путь Вовы был труден и тернист. Плюгавый мужичонка, он вечно терпел презрение, унижения и оскорбления. Это было еще в детстве, и уже тогда, не умея отомстить обидчикам, он возмечтал о власти. Будучи подростком, он, как и Акела, понял нехитрую истину: власть – это деньги. Но, в отличие от Акелы, Вовик не кинулся очертя голову в омут теневой экономики. Вова пошел учиться. Учился он всегда и везде отлично. Школу окончил с золотой медалью, юрфак МГУ – с красным дипломом, параллельно осилил экономический факультет, выучил английский, испанский и немецкий… Тут бы ему и пойти во власть, но дальновидный Вова предпочел стать секретарем, правой рукой человека, который уже властвует. Вова не распоряжался деньгами – символом и сутью власти, но он был рядом с закромами и буквально пропитался ароматом денег. Этот аромат ощущали все, кто крутился с ним рядом, – проститутки, работники автосервиса, врачи-стоматологи, соседи по дому… Вовик перемещался от одного крутого начальника к другому, еще круче. Наконец он добрался
Девушку, похожую на хозяйку, Вова отыскал сравнительно легко. Молодая проститутка из Гомеля после серии элементарных хирургических операций выглядела точь-в-точь, как обожаемая Евграфовым супруга лет двадцать назад. С некоторых пор сея Галатея постоянно проживала на даче у Вовика. Дожидаясь своего часа, она с каждым днем все ближе и ближе приближалась к оригиналу. Сутки напролет белорусская путана проводила в обществе видеомагнитофона и телевизора, старательно училась так же, как Евграфова, ходить, говорить, улыбаться – благо видеокассет, запечатлевших неверную графскую жену, имелось в избытке. К особой точности подражания девушка не стремилась, достаточно было отдаленного сходства, но непременно должна была присутствовать принадлежность к одной породе. Аксиома – тот, кто обожает болонок, никогда не заведет кавказскую овчарку. И наоборот.
Белорусская дворняжка прекрасно осознавала всю тяжесть предстоящей работы. Если она, говоря языком разведчиков и шпионов, «проколется», «спалится» – страшный конец неизбежен. И ей самой, и ее благодетелю Владимиру Владимировичу – полный абзац. Ну а если все сложится хорошо, она всю жизнь потом будет работать на Вову, своего благодетеля…
Стоит ли подробно останавливаться на том, как планы Кости помогли подготовить благодатную почву для осуществления планов Вовы-секретаря? Не стоит. Все и так понятно. Вова ликовал, радовался искренней детской радостью, и каждая клеточка его хилого тельца пела от восторга. А тут еще удалось больно лягнуть Шопова и рикошетом зацепить Паукова! Узнай Вовик сейчас, сидя за великолепным письменным столом Рашида Владленовича, что Пауков мертв, а Шопов пару минут назад послал Евграфова на хер, он бы не сдержался и заорал во все горло: «Виват!» И пусть бы медперсонал элитарной клиники счел его сумасшедшим, плевать! Он теперь второй человек в фирме, и у него нет ни одной акции, зато у него есть теперь море, океан власти!
Рашид Владленович зашел в свой кабинет так, будто был обычным посетителем, скромным просителем, а не полновластным хозяином.
– Что же вы на пороге стоите, Рашид Владленович? Проходите, садитесь за стол, я вам его сейчас с удовольствием освобожу.
– Вы можете побеседовать со Скворцовым, Владимир Владимирович. Медсестра ждет в коридоре, она вас проводит.
– Все обошлось?
– Да, к счастью.
– Ну вот! А вы боялись… До свидания, Рашид Владленович, расписка на столе, почитайте на досуге. От Скворцова я сразу поеду к Вадиму Борисовичу, потому и прощаюсь… Да, чуть не забыл, зачем был послан. Наркотики… ох, простите, оговорился, снотворное позвольте получить.
– Возьмите. – Рашид Владленович вытащил из кармана белоснежного халата плоскую металлическую коробочку. – Здесь две дозы. В вену укол сделать сможете?
– Господь с вами! У нас на фирме медсестра есть. Колоть – ее дело. Будьте здоровы, доктор, еще увидимся. И последнее. Запомните: что за снотворное принимает Вадим Борисович, во всем мире знают только три человека: вы, я и он. Медсестра не в счет. Те же трое знают и про ваши подвиги в девяносто первом году. Хочется верить, что число посвященных всегда будет равняться цифре «3». Вы меня понимаете?