Рысь в капкане
Шрифт:
Вампир подошел к черному провалу окна. Вот уже месяц он снимал квартиру в доме, из окон которого элитарный больничный комплекс был виден как на ладони. Вампир взял с подоконника бинокль, вгляделся в окуляры. В палате Евграфовой горел ночник. Слабый, еле заметный свет подсвечивал плотно пригнанные жалюзи. Похожий отсвет ночного освещения тускло мерцал и в окошке соседней палаты. А ведь еще вчера эта палата была пуста. Плохо, что в последний момент в клинике что-то изменилось. Плохо, но не страшно. Подумаешь, завелся рядом с объектом еще один больной. Ну и что?
Жалюзи в окне, соседствующем с палатой Евграфовой, дрогнули. Вампир затаил
А Раиса Сергеевна пыталась разглядеть во дворе свои «Жигули» – Акела обещал оставить машину во дворе. Обманул! Она отошла от окна, хотела снять свои туфли-полусапожки, но передумала, прямо в них прилегла на приятно жесткую кровать. Сердце у нее не болело. Ни сейчас, ни раньше, когда она имитировала приступ специально для Акелы. И цель достигнута – она осталась одна, избавилась от опеки, но вот незадача – свободу не обрела! Клиника под охраной, под потолком палаты объектив видеокамеры, под дверью шесть вооруженных парней. Хорошо еще, одежду не унесли неведомо куда, как это обычно делается в больницах, и разрешили не переодеваться. И все равно она ощущает себя зверем в клетке. Рысью в капкане. Может, зря она не уничтожила Акелу и его команду на подъезде к Москве? Может. Была бы сейчас по-настоящему свободна. Но кто ж знал, что ее определят в такую больницу-тюрьму. Она-то надеялась очутиться в обычной городской больнице, где всем на все наплевать и где больной может запросто уйти из приемного покоя, так и не дождавшись решения о своей госпитализации. Теперь вот приходится терять время. Придется, видимо, дождаться четырех утра, того самого часа, когда, по статистике, успешнее всего реализуются диверсии. И больше нельзя ошибаться. Действовать нужно наверняка, как ее и учили когда-то. Она умеет ждать, умеет терпеть. Помогают воспоминания. Как и сегодня утром, когда по-настоящему прихватило сердце, так и сейчас, когда начали шалить нервы, воспоминания помогли сосредоточиться. Даже воспоминания о неудачах… Особенно воспоминания о неудачах!
…В тот далекий день она работала вторым номером.
– Работать будешь на удержание. Как поняла, Рысь?
– Есть работать на болевую фиксацию!
– Ну ни пуха тебе, дочка!
– К черту, Рыжий!
– Пошла!
Работу на болевую фиксацию она обычно выполняла средне. К чему она, болевая фиксация? Убить проще.
Ровным, пружинистым шагом она вышла в центр спортивного зала. Украдкой огляделась по сторонам. Вокруг полно людей. Военных и штатских. Сидят за столами, пишут себе что-то в блокнотах, переговариваются. В одном углу тихо стрекочет кинокамера, в другом – врачи в белых халатах осматривают пару, работавшую первым номером.
Из противоположного конца зала ей навстречу шел высокий, хорошо сложенный молодой мужчина. Как и Рысь, он был одет в солдатскую форму без знаков отличия образца сорок третьего года – гимнастерка, ремень, галифе, сапоги.
Соперник Рыси был чекистом по крови. В военную разведку, например, его бы не взяли из-за высокого роста и массивного телосложения. Если за линией фронта такого бойца, большого и тяжелого, ранят, его придется добивать. Бугая через линию фронта не потащишь – замедлит движение группы.
Соперник ей улыбнулся, остановился в трех
Рысь согнула ноги в коленях, правую руку с открытой ладонью подняла к подбородку, левой прикрыла промежность. Этот жест вызвал смешки среди зрителей.
Соперник никак не отреагировал на изменения в ее стойке. Стоял, выдвинув левую ногу, прикрыв грудь сжатыми в кулаки руками. Первым он нападать не собирался. Оно и понятно, контратаковать всегда проще.
Рысь медленно и плавно сместилась на шаг влево. Чекист повернул голову, в остальном его позиция осталась прежней. Рысь сделала еще один шаг, еще и еще. Она обходила его вокруг, «плясала хоровод», как называл этот маневр Рыжий.
Соперник не выдержал, когда она почти зашла ему за спину. Он резко развернулся к ней лицом, на долю секунды его ноги нелепо скрестились. Рысь ждала этого короткого мгновения. Она подпрыгнула вверх, но больше вперед, и пятка ее правой ноги ударила ему в колено. Он упал. Рысь не хотела ломать ему ноги, шлепнула по коленке, скорее толкая, чем ударяя. Повинуясь силе инерции, она свалилась сверху на противника, перевела нерастраченную энергию удара в импульс, переместивший ее тренированное тело.
Поверженный попытался встретить ее ударом локтя. Рысь была к этому готова, даже улыбнуться успела в момент фиксации запястья и плеча согнутой руки противника.
Все! Чистая победа! Удержание выполнено, осталось только взять побежденного на конвоирование и отрапортовать о завершении схватки. Зря Рыжий так переживал за нее, она ведь умница, послушная девочка. Что приказано, то и выполняет.
– Ослабь хватку, подруга, кости трещат, – прошептал посрамленный противник так, что шепот его был слышен только им двоим. – Сдаюсь я, твоя взяла…
Она немного расслабила пальцы, обхватившие широкое мужское запястье. Мало ли, может, у него там травма была, она ж не знает. Раз унизился до просьбы, значит, действительно лихо мужику, и нечего над ним издеваться зря, свой ведь, советский человек.
Он судорожно рванулся, разрывая захват. К этому времени Рысь была уже на ногах, а моложавый соперник-чекист встал на одно колено. Еще совсем немного, и она провела бы его перед комиссией, согнувшегося в три погибели, беспомощного из-за выкрученной за спину руки.
Его запястье выскользнуло из мягких женских пальцев. Чекист опрокинулся на спину, выбросил вверх ногу. Носок сапога ударил Рысь в левую грудь.
Сильнейший удар отбросил ее на несколько метров, но она не упала, сумела сохранить равновесие.
Лучше бы упала! Чекист был уже рядом и по-боксерски врезал кулаком в подбородок – она едва успела нагнуть голову. Кулак задел висок, растрепал собранные в пучок на затылке волосы. Крюк с левой не удался, и тогда чекист ударил прямым с правой.
Однако Рысь уже была готова ответить ударом на удар. Спасаясь от правого кулака, летящего навстречу ее переносице, она развернулась на сто восемьдесят градусов, оказалась спиной к противнику, согнулась в пояснице так, что ее растрепанные волосы коснулись крашеных досок пола, и одновременно выбросила левую ногу назад и вверх.
Каблук керзача редкого в армии тридцать четвертого размера угодил любителю боксерских ударов точно в пах. Удар был необычайно мощный, чекиста аж подбросило в воздух – «фонтан» был одним из коронных ее ударов.