Рысь в капкане
Шрифт:
– Так прямо и на хер.
– Ага. Теперь мы все Графу первые враги, и его безопасность с нами церемоний разводить не станет. А информация о ночном наезде на больничку Акеле позарез нужна, вот он тобой и рискует, оставляет заместо Штирлица.
– Слышь, а вдруг чего, ну, спалюсь или еще чего, как с моей долей?
– Акела сказал, ты в деле, значит, в доле. Сомневаешься?
– Слишком жирный кусок он мне обещал, слабо верится в такие цифры.
– Авторитетно тебе заявляю: цифры реальные. Я в тему врубился,
– Хочется верить.
– Иди давай, а то Витя уже заскучал. – Ястреб покосился на Виктора, давно дремавшего в кресле рядом с водителем. – Не забудь, Коршун, вдруг узнаешь, кто конкретно старуху увел, Акела обещал сверх доли премию тебе отстегнуть. Старайся.
Ястреб завел мотор, вывел «БМВ» на заледеневшую за ночь улицу и откинулся в водительском кресле. Он управлял машиной уверенно, сноровисто. Сразу было видно – этот человек любит автомобили, знает их и скорость доставляет ему удовольствие.
– Вить, какой-то ты совсем уж смурной, радио, может, включим, музычку послушаем? – Ястреб коротко мотнул головой, взглянул на Виктора и опять впился глазами в дорогу, серой лентой убегающую под колеса. – Витя, ты когда хавал в последний раз?
– Позавчера… В ресторане.
– Вот тебя и колбасит. Кушать нужно регулярно. Сейчас поедем через Третьяковку, куплю тебе гамбургер, похаваешь.
– Ястреб, я спросить хочу.
– Спрашивай.
– Ястреб… – Виктор запнулся.
– Ну, спрашивай, чего ты?
– Как тебя по-настоящему зовут?
– Ты это хотел спросить?
– Нет, не только это, но как-то мне… неудобно, что ли, к тебе по кличке обращаться, не привык я к кличкам.
– Зря. Вот скажу я тебе сейчас свое имя и отчество, а минут через десять, ну, например, стрельба начнется, и будем мы с тобой ноги делать, допустим, от ментов. Начнешь ты орать, Витя, обзовешь меня с испугу родным именем, менты потом по имени и по описанию примет меня быстренько и вычислят.
– А по кличке? По кличке не вычислят?
– Не-а. Это у нас только у Акелы постоянная кликуха, да еще Слона-покойника, сколько помню, все Слоном звали, остальных Акела перекрещивает раз в полгода. Я уже и Питоном звался, и Чумой, и Сантехником – кем только не был. В зависимости от темы то названия змей в ходу, то болезней… Так что ты спросить хотел, Скворец?
– Что происходит, Ястреб?
– В смысле?
– Я ничегошеньки не понимаю, чего происходит. Все мною играют, как будто я футбольный мячик. То бьют, то везут куда-то. Разговоры вокруг какие-то малопонятные, трупы, кровь… Что происходит, Ястреб? Мне надоело быть неодушевленной вещью, я хочу знать, что происходит?!
– Ты, Витя, в крутой замес попал, жизнь твоя сейчас копейки три стоит. Расскажи я тебе все нюансы крутых разборок, она и вообще на грош не потянет. Лучше тебе, Витя, ничего не знать, для твоего же блага, честное
– Нюансы… Не пойму я, Ястреб, ты кто? Бандит? Урка? Или кто? То как жлоб разговариваешь, то вдруг… нюансы…
Ястреб сбавил скорость. Повернул голову, внимательно посмотрел в глаза Скворцову.
– Вот только в душу мне не нужно лезть, убедительно прошу! – Виктора передернуло от его холодного взгляда, от вкрадчивой злобы в голосе, от волчьего оскала. – Как понял, Витя?
– Прости, если я… – Договорить Виктор не успел: Ястреб ударил его ребром ладони по горлу. Виктора согнуло пополам. Он задохнулся, схватился обеими руками за шею.
Ястреб безмятежно перевел взгляд на дорогу, прибавил газу, и следующие полчаса они ехали молча. Каждый думал о своем.
На Третьяковской, возле «Макдоналдса», Ястреб остановил машину. Не глуша мотора, вышел, купил пару гамбургеров, вернулся и как ни в чем не бывало расплылся в улыбке.
– На, жрачку американскую кушай, Витя. Желудок набьешь – полегчает.
Он уселся за руль и неторопливо повел машину переулками в сторону Октябрьской.
– Витя, пока ты кушаешь, расскажу, куда мы едем, а то тебе, Скворушка, так хотелось знать, почему ты стал футбольным мячом, что ты даже забыл поинтересоваться, куда тебя, мячик, конкретно сейчас пинают, в какие ворота. – Ястреб засмеялся. – Отлично я сострил, согласись?
Виктор молча жевал гамбургер. Сначала он хотел гордо отказаться от еды, но запах горячей булки и сдобренной кетчупом мясной котлеты вызвал предательские спазмы в желудке. Он только сейчас понял, насколько голоден.
Ястреб и не ждал от него ответа. Посмеялся и продолжил:
– Вообще дела такие, Витя. Сучка Илонка, баба Кости, исчезла с концами. Добро бы просто исчезла, а то изничтожила все свои фото, представляешь…
– Ястреб, что будет, если я сейчас просто выйду из машины и поеду домой? – перебил Виктор. – Или, еще лучше, пойду в милицию и все расскажу? Все, что знаю.
– Витек, ты отвлекаешься от темы. Я тебе дело толкую, а ты хулиганить собрался, беда с тобой.
– Так я пошел? – Виктор взялся за ручку двери. – Гамбургеры на скамеечке дожую, качает в машине. Тормознешь или на ходу прыгать?
– Хамишь, Витя? – Ястреб стал серьезным. – Хамишь… Это плохо, что хамишь.
Он резко остановил машину – Виктор едва не выронил из руки заокеанский бутерброд.
– Выходи. – Ястреб полуобернулся в кресле. Смерил Виктора тем же взглядом, что и перед ударом по горлу. – Выходи, иди в ментуру, но не забудь ментам рассказать, как ты вчера человека убил. Ножом в горло. Или забыл?
Виктор отвел глаза. До этого он мужественно смотрел в коричневые зрачки Ястреба, готовый к самым решительным действиям. Слишком много его унижали за прошедшие сутки. Не было уже сил терпеть. Хотелось дать сдачи.