Рюрик
Шрифт:
Чудо-народ!
Мысли о полной самостоятельности, о независимости от Скандинавии всё больше и больше овладевали Рюриком, и Эфанда с тревогой замечала печать грусти на его лице.
Подолгу беседовал перед отправлением Рюрик со старым Биордом. Ему одному молодой вождь не затруднялся открывать свои мысли, зная, что искренне расположенный к нему старик не покривит душой, а даст такой совет, какой более всего поможет делу.
Старый Биорн вполне одобрял намерения Рюрика.
С мудростью, выработанной годами личного опыта, он советовал, как поступить на первых порах княжения.
– Будь справедлив прежде всего, - говорил он своему
Рюрик внимательно слушал своего названого отца.
Наконец назначено было отбытие варяго-россов на Ильмень. Горько было расставаться Эфанде со старым отцом, с родимой страной, где прошло её детство, где впервые познала она сладкое чувство любви, но тягость разлуки с родиной скрашивалась для Эфанды сознанием того, что не расстанется она больше со своим Рюриком, не уйдёт он от неё в опасный поход, а, напротив, самой ей предстояла завидная участь - участь, дотоле не выпадавшая на долю скандинавских женщин, - разделить с супругом все его труды и заботы по управлению вновь приобретённым краем…
С великими почестями отправил старый Биорн варяго-россов на Ильмень.
Рюрик много думал, прежде чем, приступить к снаряжению своей флотилии. Не брал он с собой ни путевого довольствия, кроме того, которого хватило бы для переезда через бурное Нево, ни драгоценностей, зато запасся оружием воинским. Низко сидят в воде ладьи, доверху нагруженные разными доспехами. Всего много припасено на них: и мечей, и секир, и луков тугих, и стрел калёных. Есть полные наборы панцирей, кольчуг, тяжёлых шлемов. Всё это везёт с собой великий князь в дар избравшей его стране. Знает он, что без угрозы военной трудно поладить с буйным племенем ильменским и водворить среди него единую могучую правду.
Быстро плывут ладьи знакомой уже дорогой через Нево. Сами Грозные боги, казалось, покровительствовали избраннику славян. Утихло бурное озеро. Едва заметная рябь бороздит его поверхность, а между тем паруса ладей полны попутного ветра…
Вот тёмной громадой зачернел слева мрачный скалистый остров, покрытый густым лесом. Это Валамомо [33] , приют жрецов жестокого, постоянно крови жаждущего Велеса. Никого не видать на острове, только над прибрежным лесом высоким столбом клубится чёрный дым - приносят, верно, жрецы мрачному божеству свои таинственные жертвы.
33
Ныне Валаам.
Рюриком овладело было страшное желание повернуть ладьи, пристать к
– Милый, зачем нам знать грядущее, - нежно склоняя свою русую голову на плечо супруга, произнесла Эфанда, когда Рюрик сказал ей о своём намерении, - зачем нам пытать богов? Разве наше грядущее не в наших руках? Разве сама судьба не избрала тебе путь, по которому ты должен идти, уверенный в благоволении к тебе небожителей?
– Ты права, Эфанда!
– воскликнул Рюрик.
– Мы сами властелины своего будущего!
Он с нежностью взглянул на подругу своей жизни.
Она стояла, устремив на него полный беззаветной любви и ласки взор. Последние лучи заходящего солнца заливали её ярким светом, играли на золотых подвесках её головного убора. Чудно была хороша Эфанда в эту минуту… Рюрик, глядя на неё, чувствовал себя счастливым, бесконечно счастливым…
Весёлое пение доносилось до слуха вождя с других ладей. Там Олоф, Синеус и Трувор, в кругу своих молодцов, убивали скучное время пути. Им неизвестны были радости семейной жизни. Шум битв, грозный Натиск врага заменяли им нежную ласку любящей жены, кубки с крепким мёдом веселили их душу, и они тоже были счастливы, по-своему счастливы…
Ещё несколько дней пути, и Рюрик с своей дружиной уже вступил в пределы своей страны - той страны, которую он много лет тому назад оставил жалким изгнанником.
Не доходя до первых ильменских порогов, Рюрик отдал приказание причалить к берегу.
Он быстро понял важность этого места для новой страны. Отсюда начинался с одной стороны и кончался с другой трудный, тяжёлый волок. Никто из проходящих со стороны Нова-города или с Нево не мог миновать его, и Рюрик решил воспользоваться этим. В несколько дней срубил он здесь город, который назвал в честь весёлого славянского божества Ладогой.
Оставив в Ладоге небольшую часть дружины, Рюрик с остальными пошёл к Нову-городу.
XV. "ПРИВЕТ ТЕБЕ, СОЛНЫШКО НАШЕ!.."
Волнуется приильменский край, ожидая своего избранника. Пришла, наконец, весть, когда, в какой именно день прибудет великий князь Рюрик в Нов-город.
Пока не приходило этой вести, ещё надеялись на Ильмене, что всё, может быть, пойдёт по-старому, как и прежде велось, что разговоры всё это только пустые, поговорят, поговорят, да и бросят. Не будет никакого князя, не узнает народ приильменский чужой воли.
Но роковая весть пришла…
В пределах земли славянской он уже, плывут его ладьи по старому, седому Волхову, а кто видал их, так говорит, что дружины ратной на них видимо-невидимо.
В тот день, когда должен был прибыть Рюрик, Новгород был необыкновенно оживлён. Со всего Ильменя собрались сюда славяне вслед за своими родовыми старейшинами. Кипят концы новгородские собравшимся народом. Все в нарядных одеждах, словно на праздник какой собрались.
Говор во всех углах слышится. Но все сосредоточенно важны. Лица серьёзны. Да, как и не быть серьёзными? Кто знает, какое будущее ждёт ильменских славян? Поэтому не слышно в народной толпе ни смеха весёлого, ни песен, даже в обычные препирания друг с другом ильменцы не вступают, чувствуют все, что не время теперь для этого… Последние минуты разнузданная вольность славянская доживает…