Рюрик
Шрифт:
Рюрик ничего не слышал. Он мельком кинул взгляд и увидел около себя ярлов Освальда и Деара. Лица юношей горели восторгом. Они, очевидно, вполне разделяли взгляды своего вождя.
– Не с женщинами и не с беспомощными стариками воюем мы!
– зазвенели их молодые голоса.
– Прекратите резню!
И среди варягов произошло смятение.
– Бегите, бегите!
– послышались вдруг тревожные оклики.
– Рыцари!
Действительно, рыцари успели прийти в себя, построились по правилам тогдашнего военного искусства и двигались на варягов.
Из нападавших
"Те, Deum, laudamus!" [28]
А жестокая битва на улицах несчастного городка всё кипела…
Х. СМЕРТЬ СТАРОГО НОРМАННА
Скорей встречайте, асы, сына,
Он умер с смехом на лице!
Счастье на этот раз изменило варягам… Не помогли им ни храбрость, ни ожесточение, с которыми они защищали свою жизнь. К защитникам городка прибыло подкрепление, и они одолели варягов.
28
Тебя, Бога, славим!
Рюрик бился в первых рядах своих товарищей, чувствуя, однако, что от усталости силы его всё убывают. Он уже не так легко взмахивал своей секирой, всё более и более наседали на него враги. Наконец тяжёлый удар меча свалил его с ног. Он лишился чувств и рухнул на землю.
Когда Рюрик очнулся, битва уже кончилась. Потерявшие вождя варяги кинулись в беспорядочное бегство. Но франки и не думали их преследовать. Слишком они были утомлены и ограничились только тем, что выпустили вслед беглецам тучу стрел.
В первое мгновение после того, как вернулось к нему сознание, Рюрик не мог дать себе отчёта, где он и что с ним. Кругом раздавались стоны раненых. Кто-то наклонился над ним. Рюрик приподнял голову и увидел над собой доброе старческое лицо и горевшие юношеским блеском глаза.
Рюрик узнал его. Это был тот самый старичок-священник, который так поразил его своим вдохновенным видом там, возле храма.
– Лежи спокойно, сын мой, ты ослабел от потери крови!
– услышал Рюрик кроткий голос.
– Тебе вредны движения.
Рюрик немного понимал язык франков. Кротость, с которой говорил старик, несказанно поразила его.
– Как! Ты, старик, ухаживаешь за мной, за мной - твоим
– с изумлением воскликнул варяг - Ты заботишься о моей жизни, когда я приходил убить тебя.
– Господь наш, Иисус Христос, заповедал нам любить врагов, - раздался ответ, - а ты теперь не враг мой, а жалкий беспомощный человек, и страдания твои отзываются страшной болью в моём сердце. Дочь моя, - обратился старик к женщине, помогавшей ему ухаживать за ранеными, - принеси этому несчастному воды, я вижу, он мучается жаждой, уста его запеклись.
– Кто ты, старик?
– спросил отрывисто Рюрик.
– Я скромный служитель алтаря…
– Ты жрец?
– Если хочешь - да! Я жрец Бога живого, распятого за грехи наши.
– Я слышал про этого Бога, - пробормотал Рюрик.
– Он не похож ни на Одина, ни на Перуна. Это Он помог сегодня вам…
– Для Него все одинаковы. Он помогает всем, кто обращается к Нему с верою.
Посланная священником женщина принесла раненому воды. Рюрик жадно приник к чаше и, не отрываясь, выпил её до дна.
– Я в плену?
– спросил он.
– Увы, да! Но надейся, что плен не будет для тебя тяжёлым. Ведь мы все обязаны спасением тебе. Если бы ты не остановил своих товарищей, мы все погибли бы под их мечами.
– А мои товарищи?
– Здесь, кроме тебя, ещё несколько человек.
– Старик, умоляю тебя, отведи меня к ним.
– Ты потерял много крови, сын мой, я говорю тебе, что всякое движение тебе вредно… Твоя жизнь…
– Ах, что моя жизнь!
– с отчаянием воскликнул пленный вождь и сделал резкое движение, чтобы приподняться. Но силы ему изменили, и он снова тяжело опустился на своё ложе.
– Видишь сам, сын мой, что ты слишком ещё слаб!
– проговорил священник, ласково поддерживая его.
Рюрик уныло молчал. Ему казалось, что эта неудача наложила на него не смываемый ничем позор. Вдруг до его слуха донёсся хотя и слабый, но хорошо знакомый ему голос:
– Клянусь Одином! Здесь мой Рюрик!
– Рулав, Рулав здесь!
– воскликнул вождь и, забывая слабость и боль, поднялся на ноги и шатаясь пошёл в ту сторону, откуда слышен был этот знакомый ему голос.
Смутно, очень смутно припоминал он громкие крики; "Рулава положил!" Тогда он не отдавал себе отчёта, что они значили, но теперь ужасная истина разом открылась ему. Рюрик понял, что стал невольным убийцей своего преданного друга, всего за несколько минут до того с опасностью для себя спасшего ему жизнь. Теперь, услышав его призыв, пленный вождь забыл всё на свете и спешил к нему.
Движения раненого были так быстры, что священник не успел удержать его. Со свойственной всем старикам проницательностью он понял, что в душе Рюрика происходит тяжёлая борьба.
– Рулав! Где ты?
– с тоской звал своего друга пленный вождь.
– Сюда, мой конунг, сюда! Спеши ко мне!
– отозвался старый норманн. Я вижу, двери Валгаллы открыты передо мной. Ещё несколько мгновений, и я там… Валькирии уже готовятся встретить меня… Спеши, спеши ко мне, мой Рюрик, мой конунг, мой любимец… Я хочу умереть на твоих руках!