Рюрик
Шрифт:
Спустя еще неделю с полным грузом отборного зуба, коч вышел из залива. Позади осталось кладбище и тайная, набитая таким же пещера. Надежно укрытая осколками скал и камнями с осыпи.
Два дня погода благоприятствовала, а потом стала портиться. Навстречу задул сильный ветер, по нему поползли тучи, грянул шторм. Лавируя в тучах брызг и адском вое, судно с трудом шло вперед.
– Навались! – орал с кормы Деян, едва удерживая правило, ватажники, спустив парус, рвали на веслах спины, идя встреч волне. Нос коча, исчезая в ней, с трудом поднимался,
Когда понесся дальше, мелькнуло черное днище, а потом исчезло. Словно его и не было.
Глава 3. Подарок Одина.
По спокойному морю от Груманта в сторону запада шли два драккара. Головной, звавшийся «Змеем», насчитывал восемнадцать румов*, на каждом сидели четыре варяга. Под ритмичный звон гонга размерено опускались и поднимались весла, позади расходился веером пенный след.
На длину полета стрелы, за первым шел второй драккар, меньший, на двенадцать румов, оба носили следы шторма. У первого в верхней части борта имелся пролом, на втором изнутри черпали воду.
Рядом с кормчим и двумя его помощниками, ворочавших рулем, на приподнятой кормовой надстройке стоял со скрещенными на груди руками ярл Вестейн. Это был стройный, лет сорока мужчина с длинными волосами, в кожаном кафтане, таких же штанах и с загнутыми носками сапогах. На запястьях ярла блестели серебряные браслеты, пояс с такой же отделкой оттягивал короткий меч.
Ярл со своими командами возвращалась с охоты на китов в водах Груманта, которая началась удачно. Команда загарпунила двух великанов, на которых завели канаты, и драккары потащили добычу назад. А спустя два дня их догнал пришедший с севера небывалой силы шторм, канаты пришлось обрубить и бороться с разбушевавшейся стихией.
Когда утихла, недосчитались двух варягов, их смыло за борт, суда получили повреждения, пришлось возвращаться.
Мысли Вестейна прервал крик впередсмотрящего на носу драккара, – он указывал рукой на что-то мелькавшее вдали среди мелкой зыби. Ярл пристально вгляделся и обернулся к кормчему, – Рагвальд, следуй туда.
Заскрипело правило, судно изменило курс, спустя сорок ударов в медный гонг, сблизились. В десятке альнах* от борта на воде покачивался обломок мачты, на котором обвисло тело.
– Поднять! – приказал ярл.
Один из гребцов на среднем руме завертел над головой абордажный крюк, тот свистнув, засел в мачте, подтянули. Еще двое свесились вниз, уцепив за одежду, выдернули тело на судно.
– Хороший будет раб,– ухмыльнулся варяг с бронзовым кольцом в ухе, когда после нескольких хлестких пощечин тот закашлялся. Ярл с Рагвальдом спустились с кормы, пройдя меж румов остановились перед лежавшим на настиле.
– Кто-нибудь, разотрите его, – приказал Вестейн.
Тот же варяг
– Знак Тора…– прошелестело на ближайших румах и стихло.
Первым опомнился ярл. По его знаку двое ухватив неизвестно за ноги и подмышки, отнесли в тесное помещение под короткой носовой палубой и уложили на постель из шкур. Рагвальд, умевший врачевать, достал из замшевой, висевшей на переборке сумки небольшой сосуд, вынув пробку, налил в ладонь чуть маслянистой жидкости и стал втирать человеку в грудь.
Все это время ярл молча стоял рядом, вглядываясь в знакомые черты.
Год назад в набеге на саксов* он потерял сына, этот напоминал его, но был моложе.
– Похож на Рюрика, – словно читая мысли ярла, закончив, сказал кормчий.
Находившийся без сознания, между тем глубоко вздохнул, снова закашлялся и открыл глаза.
– Кто ты? – наклонился к нему ярл.
– Велибор,– шевельнулись запекшиеся губы.
Рагвальд напоил спасенного водой из меха, тот, ровно задышав, уснул. Оба вышли наружу и поднялись коротким трапом на нос, где Вестейн сказал впередсмотрящему – оставь нас, а потом долго молчал.
– Что ты на все это скажешь? – обернулся к кормчему.
– Думаю, Один послал тебе подарок со своим знаком.
– Но почему он похож на моего умершего сына?
– Этого я не знаю.
– Может по возвращению стоит съездить в священную рощу к Провидцу, пусть растолкует?
– Верное решение, – одобрил Рагвальд. – Его волшебные руны* не ошибаются.
Спустя неделю драккары входили в обширный залив, именовавшийся Варангер. Его окружали изрезанные фьордами хмурые скалы, на которых гнездились тысячи птиц, внизу с гулом катились пенные валы, разбиваясь о гранит.
Держась восточного берега, суда последовали дальше, а на заходе солнца вошли в узкий проход меж пустынным мысом и горой, за которым начинался Меск-фьорд, Вестейн являлся его владетелем. Когда то здесь поселился его дед Инвар с дружиной, ведущий свой род от Одина, отец – Гуннар, расширил владения, а внук, успешно воюя на море и суше, стал одним из влиятельных ярлов.
Вскоре впереди открылась широкая коса, на котором темнел горд*. Он был обнесен дубовым частоколом со рвом, и имел свайный причал, уходящий в воду. Рядом на подпорках стоял драккар, на причале в ярких одеждах толпа встречающих.
Коротко ударили гонги из бронзы. Весла сделали последний гребок и втянулись внутрь. Оба судна подав на берег канаты, привязались с двух сторон.
Первым на настил ступил ярл с Велибором, закутанным в плащ. За ними два личных охранника – берсерка* Калле и Мунк, богатыри на голову выше других, потом кормчие.
Впереди встречающих стояла жена Вестейна Астрид, с трехлетней дочкой на руках и управляющий, кряжистый старик, служивший еще у отца ярла.
– С возвращением хозяин, – чуть поклонился он.– Я вижу, охота была неудачной?