Рюрик
Шрифт:
О самом Сильвестре известно, что после игуменства в Выдубицком монастыре он был епископом Переяславля Южного. Умер Сильвестр в 1023 г., двумя годами раньше Владимира Мономаха.
Что имел в виду Сильвестр под словом «написах», не вполне ясно. Очевидно, речь идет о переписке уже имеющегося текста с некоторой редакторской правкой.
Другая редакция «Повести» отразилась в Ипатьевской летописи. Составитель этой редакции внес в текст несколько северорусских известий, связанных с Ладогой. Кроме Лаврентьевской и Ипатьевской летописей «Повесть» входит также в состав Радзивилловской летописи и еще нескольких наших
…В начальной части «Повести временных лет», которая рассказывает о расселении народов по лику Земли, никаких дат нет. Первая дата русской летописи, с которой начинается изложение событий по годам, – это 852 г. Летописец обозначает эту дату как начало правления византийского императора Михаила III, при котором Русь совершила поход на Константинополь. Но если мы привлечем к делу византийские источники, то увидим, что дата эта неверна: император Михаил начал править на 10 лет раньше.
У «Повести временных лет», как и подавляющего большинства летописей, нет какого-то одного автора. Эта летопись появилась в результате долгой работы нескольких книжников, работавших в XI столетии. Они перерабатывали труды своих предшественников, дополняли их, а что-то исправляли или исключали из текста. Следы их работы видны при внимательном прочтении летописи и при сравнении ее с другими сохранившимися древними летописями, точнее, с одной из них.
Эта летопись была составлена в Новгороде, и составитель ее воспользовался одним из древних сводов, легших в основу «Повести временных лет». Этот свод появился в Киеве в начале 1090-х гг., ученые называют его Начальным сводом.
До 1090-х гг. все летописи составлялись, очевидно, в Киеве, одна на основе другой. А вот после создания Начального свода пути русского летописания разошлись. Список этого свода попал в Новгород, и новгородские книжники, взяв его за основу, дополнили его своими, местными известиями. Так получилась Новгородская Первая летопись, вторая из древнейших летописей Руси. А киевляне в начале XII в. на основе того же Начального свода, украсив его различными легендами и выбросив из него несколько любопытных для нас известий, создали «Повесть временных лет».
Поэтому, разбирая «Повесть временных лет» в нашей книге, мы время от времени будем обращаться к Начальному своду, который в некоторых случаях помогает прояснить многие известия «Повести».
Как летописец писал свою летопись, чем он пользовался? Кем был он сам? Дошла ли до нас летопись именно в том виде, в каком она была написана, и когда, собственно, она была написана? Ответ на все эти сложнейшие вопросы можно получить, но путь к этим ответам, конечно, не будет легким.
Долгое время знания о летописях были во многом гадательными, пока выдающийся русский ученый А.А. Шахматов не разработал единственно верный метод их исследования – сравнительно-текстологический анализ.
С виду метод может показаться несложным – надо просто тщательно сверять все дошедшие списки летописей друг с другом. На практике все гораздо труднее, ведь объем летописей огромен. А для успеха исследования надо знать не только саму летопись, но и вообще всю древнерусскую литературу того времени, когда летопись создавалась, а также знать те иностранные источники (византийские или болгарские), которыми мог воспользоваться летописец.
Именно
На этом месте пора вспомнить о самом знаменитом из русских летописцев – Несторе.
Вообще-то большинство летописцев нам по именам неизвестны. Место создания летописи можно определить более или менее уверенно по составу ее известий. Например, летопись, созданная в том или ином городе или монастыре, будет уделять повышенное внимание событиям, связанным с этим городом или монастырем. С редакторами-летописцами дело обстоит значительно сложнее. Некоторые из них прямо обозначают свое участие в летописной работе, как, например, Сильвестр. О некоторых известно, что они имели отношение к летописанию, но известно это не из летописи, а из других источников, поэтому точное определение – что именно наш редактор внес в летопись – оказывается весьма сложным. К этому роду книжников-летописцев относится и Нестор.
Нестор традиционно считается едва ли не единоличным автором «Повести временных лет». В действительности о его отношении к летописанию свидетельствуют лишь два коротких упоминания в Киево-Печерском патерике – сборнике рассказов о монахах старейшего на Руси Киево-Печерского монастыря.
Первое: «Нестер, иже написа летописец…»
Второе: «Блаженный Нестер в летописец написа…»
Вот и все. Что скрывается за словом «летописец» – «Повесть», или какой-то из предшествующих ей летописных сводов, или еще какая-то запись исторических фактов, – неясно. Связь Нестора именно с «Повестью временных лет» можно косвенно вывести из фразы, читающейся в заглавии третьей редакции этого летописного свода: «Повесть врменных лет черноризца Федосьева монастыря Печерьского». Но имени монаха-составителя в этом заглавии нет, можно лишь заключить, что Киево-Печерский монастырь имел отношение к редактированию летописи.
Биографических фактов о Несторе вообще немного. Известно, что помимо работы над «летописцем» он создал два жития – «Житие Феодосия Печерского» (основателя монастыря) и «Житие Бориса и Глеба». «Житие Феодосия» может дать нам некоторые новые сведения для биографии Нестора.
Представление о Несторе как авторе «Повести временных лет» было разработано в XVII в., тогда же было создано «Житие Нестора». К этому времени образ летописца дополнился многочисленными поздними домыслами и предположениями.
Чтобы получить реалистическую историю работы Нестора над нашей летописью, понадобился тщательный анализ текста «Повести» и «Жития Феодосия». В «сухом остатке» получается следующее: Нестор трудился над летописью в 1070—1090-х гг. Особое внимание этот летописец уделял событиям, связанным с Тмутороканским княжеством (повышенное внимание к Тмуторокани прослеживается и в «Житии Феодосия»). Кроме того, участок летописи, над которым работал Нестор, содержит характерные цитаты из Паремийника – богослужебного сборника библейских фрагментов. В частности, Нестор пользовался Паремийником для создания литературных портретов князей, похвалы которым вносил в летопись.