Рюрик
Шрифт:
Обратим внимание на некоторые новые детали: Рюрика приходится уговаривать (и в более поздних легендах этот мотив получит дальнейшеее продолжение), а Олег назван уже не просто родственником, а племянником Рюрика.
Итак, Спиридон-Савва составил новую версию истории Рюриковичей. Но это лишь одна часть его «Послания». Была и вторая – там рассказывалось о передаче на Русь византийских знаков власти, чем дополнительно подчеркивалась преемственность между Русским государством и великими империями прошлого – не только с Римом (через фигуру Августа), но и с Византией.
Дело, по словам Спиридона, обстояло так. Киевский князь Владимир Всеволодович, желая сравняться по могуществу
В «Сказании» поход описан так:
«Егда сед в Киеве на великомъ княжении, совтъ начятъ творити съ князми своими и съ боляры и велможи, тако рекъ: «Егда азъ малъ есмь преже мене царствовавшихъ и хоругви правящих скипетра великиа Русиа, якоже князь великий Олегъ ходил и взял съ Цариграда великую дань на вся воа своа и здравъ въсвояси возвратися; и потомъ Всеславъ Игоревич, княз великий, ходил и взял на Коньстянтине град тяжьчайшую дань. А мы есмя Божиею милостью настолницы своих прародителей и отца моего великого князя Всеволода Ярославичя и наслдницы тоя же чести от Бога. Нын съвта ищу от васъ, моея полаты князей, и боляр, и воеводъ, и всего христолюбиваго воиньства; да превознесется имя святыа живоначалныа Троици вашея храбрости могутьством Божьею волею с нашимъ повелниемъ; и кий ми совтъ противъ воздаете?» Отвщаста же великому князю Владимиру Всеволодичю его князи, и боляре, и воеводы: «Сердце царево в руц Божьи, и мы вси есмо в твоей вол». Княз же великий Владимир събирает воеводы благоискусны и благоразумны и поставляет чиноначалники над различными воиньствы – тысущники, сотники, пятдесятники над различными чинми боренья; и съвокупи многия тысяща воиньства, и отпусти их на Фракию, Цариграда области; и плениша я доволно и возвратишася съ многимъ богатеством».
Здесь можно отметить, что бояре беспрекословно декларируют полное подчинение воле князя и уже зовут его «царем». В финале «Сказания» этот титул будет закреплен за Владимиром Мономахом окончательно.
В поздних версиях этой легенды поход на Фракию иногда расцвечивался новыми деталями. Например, в Хронографе Пахомия (подробнее о нем мы расскажем в главе, посвященной легендам XVII в.) в качестве предводителя русского воинства назван сын Мономаха князь Мстислав.
После этого император Константин отправляет в Киев представительное посольство во главе с эфесским митрополитом Неофитом. Посольство передает Владимиру императорские дары (крест, изготовленный из «животворящего древа», на котором был распят Христос; царский венец; золотую цепь; сердоликовую «крабицу», некогда принадлежавшую Августу, и др.) и венчает князя на царство. Владимир Всеволодович получает почетное прозвание Мономах, провозглашается царем «Великия Росии» и в дальнейшем пребывает «в любви и совете» с византийским императором.
В «Сказании» говорится:
«И от того врмени княз великий Владимир Всеволодичь наречеся Манамах, царь великиа Русия. И пребысть потомъ прочаа врмена съ царемъ с Констянтином в смирении и любве. И оттоле и донын тмъ внцемъ венчаются царскимъ велиции князи володимерьстии, егоже прислал греческий царь Коньстянтинъ Манамах, егда ставятся на великое княжение русьское».
Идеи, заложенные в «Послании», оказались очень своевременными. Мощь русского государства, как мы уже знаем, многократно возросла. На фоне окончательного крушения Византии и турецкой оккупации, которой подверглась вся юго-восточная Европа, Москва уверенно претендовала на роль всемирного центра православия. Именно в это время родилась идея «Москва – третий Рим». «Два Рима пали, а третий стоит, а четвертому
Стать в один ряд с правителями Рима и Византии русские князья, как мы помним, хотели со времен Владимир Святого. Уже креститель Руси начал чеканить собственную монету, на которой изобразил себя в уборе византийских императоров. Теперь у русских государей было еще больше поводов и возможностей для уподобления римлянам. Легенда о происхождении Рюриковичей от «Августа кесаря» выглядела красиво и естественно. Правда, тот ее вариант, который родился под пером Спиридона, для дальнейшего использования был не вполне пригоден. Например, не нужны были тверские мотивы, которые патриот Твери Спиридон внес в свое изделие. Требовался новый текст, основанный на идеях Спиридона, и этим текстом стало «Сказание о князьях Владимирских».
Почему же именно Владимир Мономах оказался той фигурой, которая связала Русь и Византию? Настала пора взглянуть на образ этого князя поближе.
Владимир Всеволодович Мономах, правнук Владимира и внук Ярослава Мудрого, стал князем киевским в 1113 г. (до этого он княжил в Чернигове). Этот деятельный и авторитетный князь совершил много славных дел. Но особенно прославили его имя несколько удачных походов на половцев. Спустя сто с лишним лет, в черные времена монгольского нашествия неизвестный автор поэтичного «Слова о погибели Русской земли» напишет, что его именем «половци дети своя полошаху (пугали. – М.С.) в колыбели».
Возможно, Владимир Мономах послужил одним из прототипов былинного князя Владимира Красное Солнышко. В советское время некоторые ученые видели в именах былинных врагов, Идолища Поганого и Тугарина Змеевича, имена разбитых Мономахом половецких ханов – Итларя и Тугоркана.
Мудрый политик и отважный воин, учивший детей и соратников на личном примере, – таким предстает Владимир Мономах на страницах нашей летописи, которая не только рассказывает о его жизни, но и доносит до нас знаменитое «Поучение», в котором князь рассказывает детям о своей нелегкой, полной трудов и опасностей жизни:
«…А из Чернигова в Киев около ста раз ездил к отцу, за один день проезжая, до вечерни. А всего походов было восемьдесят и три великих, а остальных и не упомню меньших. И миров заключил с половецкими князьями без одного двадцать, и при отце и без отца, а раздаривал много скота и много одежды своей. И отпустил из оков лучших князей половецких столько: Шарутаневых двух братьев, Багубарсовых трех, Осеневых братьев четырех, а всего других лучших князей сто. А самих князей бог живыми в руки давал: Коксусь с сыном, Аклан Бурчевич, таревский князь Азгулуй и иных витязей молодых пятнадцать, этих я, приведя живых, иссек и бросил в ту речку Сальню. А врозь перебил их в то время около двухсот лучших мужей.
А вот как я трудился, охотясь: пока сидел в Чернигове, а из Чернигова выйдя, и до этого года – по сотне загонял и брал без трудов, не считая другой охоты, вне Турова, где с отцом охотился на всякого зверя.
И вот что я в Чернигове делал: коней диких своими руками связал я в пущах десять и двадцать, живых коней, помимо того, что, разъезжая по равнине, ловил своими руками тех же коней диких. Два тура метали меня рогами вместе с конем, олень меня один бодал, а из двух лосей один ногами топтал, другой рогами бодал. Вепрь у меня на бедре меч оторвал, медведь мне у колена потник укусил, лютый зверь вскочил ко мне на бедра и коня со мною опрокинул, и бог сохранил меня невредимым. И с коня много падал, голову себе дважды разбивал, и руки и ноги свои повреждал – в юности своей повреждал, не дорожа жизнью своею, не щадя головы своей.