Рыжик
Шрифт:
— Как — опоздал?! — не своим голосом воскликнул Полфунта и как сумасшедший бросился на платформу.
Там, к ужасу его, поезда уже не было. Оказалось, что третий звонок он принял за второй, когда побежал в буфет.
С фокусником чуть дурно не сделалось.
— Что я наделал? Что теперь будет с мальчиком!.. — в отчаянии прошептал он и прислонился к холодной каменной стене вокзала.
Часть
I
На произвол судьбы
Рыжик лежал под скамейкой и долго прислушивался к монотонному стуку колес. Этот стук в конце концов убаюкал его. Привыкший ко всякого рода постелям, Санька и под скамейкой вагона уснул крепким, сладким сном.
Ночью кондуктора закрыли окна, и в вагоне сделалось душно и жарко. Пассажиры, кто лежа, кто сидя, боролись с дремотой, настойчиво овладевавшей ими. Лучше и покойнее всех спал бородатый купец, с которым разговаривал Полфунта. Он лежал на скамье лицом вверх и храпел на весь вагон.
Толстые стеариновые свечи трепетно горели в двух висевших над дверьми фонарях. Освещение было слабое, и в вагоне царил полумрак. Движение, хлопанье дверьми и разговоры давно уже прекратились, и все вокруг успокоилось, умолкло и притихло. Только сам поезд, не боясь темной ночи, с грохотом и свистом мчался вперед и, точно звезды, разбрасывал по сторонам красные, быстро гаснущие искры…
Рыжик спал и видел какой-то чрезвычайно интересный сон, как вдруг он почувствовал, что его кто-то тянет за ноги. Рыжик проснулся. Забыв, где он находится, он хотел было вскочить на ноги, но при первой же попытке так ударился головой о скамейку, что окончательно потерял соображение.
Вытаскивал Рыжика из-под скамейки младший кондуктор, сухопарый мужчина высокого роста, с черными тонкими усами, опущенными вниз, как у китайца. Помощник действовал по приказанию обер-кондуктора, стоявшего тут же, рядом с контролером. Случилось так, что контролер, проверяя билеты, нечаянно уронил щипцы возле скамейки, под которой лежал Рыжик. Контролер нагнулся и увидел ноги мальчика.
— Это что такое? — строго спросил контролер у обера.
— Что-с?
— А вот то-с!.. Ноги чьи?.. А ну-ка, опусти фонарь! — строго обратился контролер к младшему кондуктору.
Помощник немедленно исполнил приказание. Ручной фонарик, поставленный на пол, бросил яркую полосу света и осветил грязные босые ноги Рыжика, торчавшие из-под скамейки.
— Тащи его! — коротко скомандовал контролер.
Младший кондуктор стал вытаскивать Саньку.
— Ишь, брыкается! — проворчал кондуктор. — Шалишь, брат, у меня живо вылезешь…
Саньку вытащили и поставили посередине вагона.
— Ты кто такой? — строгим голосом спросил у Рыжика обер-кондуктор и навел на него фонарь.
Яркий, сильный свет ударил мальчику в лицо, и он невольно закрыл глаза.
Обер-кондуктор отлично знал, откуда взялся Рыжик, потому что он от Полфунта недаром получил два рубля. Но об этом не должен знать контролер. И вот, чтобы снять с себя всякое подозрение, обер
— Этакий клоп, а уже зайцем разъезжает! — воскликнул обер и опустил фонарь.
— Откуда ты взялся? — спросил, в свою очередь, контролер.
Рыжик упорно молчал. Он не мог говорить: страх сковал его, и он стоял перед кондукторами в каком-то оцепенении. Мысли его спутались, и он не мог даже ясно понять, что, собственно, с ним случилось. Обстановка, в которой он очутился, пуще всего пугала его. Этот качающийся, плохо освещенный вагон, эти спящие пассажиры, усатые кондуктора и, главное, отсутствие Полфунта совершенно ошеломили и уничтожили Рыжика. Горе мальчика было так велико, что он не только говорить, но даже плакать не был в состоянии.
— Его спустить надо… — не получив от Рыжика ответа, сказал контролер.
— На полустанке прикажете? — спросил обер.
— Конечно! Не в Одессу же везти его без билета! Пусть погуляет по степи…
Контролер повернулся к выходу. За ним последовал обер-кондуктор.
— Ты его на первой остановке спустишь, — прежде чем уйти, сказал обер младшему кондуктору.
— Слушаю-с! — ответил тот и взял Рыжика за плечо.
Санька был ни жив ни мертв. Он плохо понял, о чем говорили кондуктора, но какое-то предчувствие подсказывало ему, что с ним сейчас сделают нечто ужасное.
— А, зайца поймали! — вдруг пробасил проснувшийся купец. — А где же тот, в крылатке который?
Рыжик бросил робкий взгляд на купца, на его лопатообразную бороду и низко опустил голову. Младший кондуктор крепко держал его за плечо, точно он боялся, чтобы Санька не убежал.
Пассажиры, разбуженные поднятым кондукторами шумом, с любопытством стали следить за всем, что происходило в вагоне. Некоторые из них вставали со своих мест, подходили к Саньке и заговаривали с ним. Но Рыжик, перепуганный и растерянный, не проронил ни звука.
— Откуда он взялся?.. Куда он едет? — спрашивали пассажиры друг у друга.
— Он из Киева едет, — громко заговорил купец. — Тут был с ним один, в крылатке…
— Где же он? — спросила какая-то женщина с ребенком на руках, сидевшая напротив купца.
— А кто его знает!.. Втолкнул под скамейку мальца, а сам побежал… за булкой, сказывал; а, одначе, нет его… Мазурики они… — закончил купец таким тоном, будто он имел неопровержимое доказательство, что те, о ком шла речь, были мазурики.
— Вот они какие!.. — протянула женщина и, глядя на Рыжика, укоризненно закачала головой.
В это время поезд замедлил ход. Кондуктор потащил Рыжика к дверям.
— Послушайте, куда вы мальчика тащите? Нельзя так ребенка вышвыривать! — запротестовал кто-то из пассажиров.
— Вот уж ироды! Ночью мальчика выбрасывают… — послышался еще чей-то голос.
Кондуктор на мгновение остановился, посмотрел в ту сторону, откуда раздавались голоса, а затем широко раскрыл дверь и вышел вместе с Рыжиком из вагона. Поезд с каждой секундой замедлял ход. Ночь была теплая, душная и темная. Чувствовалось приближение грозы. Рыжика залихорадило. Страх окончательно овладел мальчиком.