С - 2

Александрова Марина

— Боги, — он сонно потер лицо, — наконец-то свалили, — вновь откинулся он на спинку кресла и посмотрел на меня с низу вверх. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что что-то не так. — Ты чего? Где дед? — кисло поинтересовался он, как человек, которого разбудили, но он так и не проснулся до конца.

Странное дело, но мне так понравилось, как Кит назвал Кирана. Невольно усмехнувшись, я села в кресло напротив него.

— Он ушел, — сказала, не зная, как продолжить рассказ и объяснить то, что между нами произошло.

Но вопреки

моим ожиданиям Кит не сказал этого вездесущего «почему». Он сказал совершенно другое:

— Ты как?

Уверившись в мысли, что парень определенно пошел в меня, я пожала плечами и скупо улыбнулась.

— Ну… — борясь с желанием озвучить наиболее подходящее определение собственного состояния одним емким словом, я пыталась подобрать более приличный синоним.

— Хреново? — надо сказать, Кит с этим справился быстрее меня.

Не сдержав улыбки, я согласно кивнула.

— Именно, так.

— Он тебя обидел? Избил? — зло сжав кулаки, спросил мальчик резко напрягшись, точно готовясь вскочить с места.

— Боги, нет! Откуда у тебя такие мысли?

— Ну, обычно, если муж с женой ссорятся, то один из них непременно получает. Тут, уж кто первый успел, того и правда, — с умным видом покивал этот ребенок, а я подумала, что как только разберусь со всеми этими проблемами, то в лепешку расшибусь, но сделаю из него цивилизованного человека.

— Нет, Кит, Киран не такой человек, что позволит себе поднять руку на женщину. Он скорее перестанет с ней разговаривать, — тяжело вздохнула я.

Мы всегда были, как огонь и лед. Это я была взрывной, несдержанной и порой совершенно необузданной, он же был упрямым, решительным и непреклонным. Скандал в исполнении Кирана, это холодный безразличный взгляд и полное игнорирование. Он всегда знал, чем меня пронять до костей.

На какое-то время между нами воцарилось молчание. Я не знала с чего начать и как правильно объяснить ему свои мотивы.

— Слушай, ты пугаешь меня! Скажи же уже, что ты задумала и почему решила, что я останусь тут?! — сердито насупился он.

Должна признать, Кит умел видеть вещи, которые его окружают, отметая все несущественное и на каком-то интуитивном уровне вычленяя то, что важно.

Глубоко вздохнув, я решила в кои-то веки объяснить все максимально откровенно и детально. Возможно, Кит и был подростком, но я считала, что скрывать от него такие вещи неразумно. Я не должна ставить его перед фактом, мне стоило объяснить. Я говорила долго. Было в моем рассказе и прошлое, и неприглядное будущее, как и совершенно ужасающее настоящее.

— И? Почему ты решила идти одна? Ты, что думаешь обо мне, как опузе?

Вопреки ситуации, его обиженному, почти полному слез взгляду, я чуть не сорвалась, из последних сил проглотив смешок.

— Никогда, — со всей серьезностью сказала я, взяв его за руку.

— Тогда почему ты не хочешь взять меня с собой?! Разве я хоть раз мешал тебе?! Я всегда делаю так, как ты говоришь! Всегда! — горячо заверил он.

— Я знаю, —

тепло улыбнулась я, — знаю, и потому, я прошу тебя быть там, где я могу защитить тебя. Потому, что ты дорог мне, я прошу тебя быть в безопасности. Я не могу ничего сделать, если буду знать, что рискую тобой. И, — усмехнулась я, — если мне не изменяет память, то совсем скоро начнется голодовка в знак протеста, не дай нашему дому уморить оборотней.

Кит усмехнулся и покачал головой.

— Можешь на меня в этом положиться, — улыбка слетела с его губ, и он вдруг стал таким взрослым. Его взгляд мог принадлежать человеку, который многое понимал и пережил, но никак не подростку. — Обещай, что вернешься, — со всей серьезностью сказал он. — И, ты что, правда, собралась остановить войну? Сколько по-твоему лет должно пройти, чтобы это произошло?!

— Нет, — покачала я головой, — к сожалению, войны не находятся в моей компетенции, — натолкнувшись на полные непонимания взгляд, я поспешила исправиться, — такую хрень я не решаю, — пожала я плечами.

— Это точно, — кивнул Кит. — Тогда, что? Ты хочешь остановить того мужика, после встречи с которым последний раз, ты отрубилась на несколько часов? Серьезно? Интересно, как ты это сделаешь? Уснешь на нем, чтобы встать не мог? — осведомился подросток, что после знакомства со мной, судя по всему, вышел на совершенно новый уровень ехидства.

Поджав губы, я резко выкинула руку вперед, хватая парнишку за ухо и вместе с тем, как трепала его, посылала в его тело волны оздоровительной энергии.

— А, ты, я смотрю, расслабился совсем, м? — встряхнула я его.

— Ай, отпусти, озверела ты совсем!

— Да, ну, — ласково осведомилась я, — ты не думай, что раз мне родной, то я слюни на тебя пускать буду и лужицей растекаться! С тебя спрос в два раза больше, чем с других, так, что не язви бабушке!

— Тоже мне бабушка, зверюга натуральная, — обиженно забормотал Кит, потирая покрасневшее ухо.

— Мой достопочтенный дом, — ласково позвала я, — будь так любезен, чтобы в мое отсутствие, с наследником крови Эйлирии начали заниматься лучшие воспитатели и учителя королевской семьи.

— Нет! — воскликнул парень. — Нет, слышишь, я не буду заниматься с ним!

— Будешь, — улыбнулась я, — поверь мне, лучше учителя мы для тебя не найдем. Я рассчитываю, что к моему возвращению ты научишься не только язвить старшим, но и мало-мальски разбираться в словах и их значении.

— Ты вредная…бабка, — зло выплюнул он, резко съезжая с кресла прямо на пол, как раз в тот момент, когда над его головой пронеслась моя рука. Неуклюже забарахтался на полу, пытаясь подняться. Я сделала вид, что он такой быстрый, что не могу его поймать и выдрать, как следует, и подождала, пока этот перевернутый краб окажется по другую сторону кресла, избрав его как то, что послужит защитой от меня. — Сама уходишь и не известно, что там с тобой случится, а я эти буквы идиотские учить должен! Сама учи! Не буду я!