С 3
Шрифт:
От холода у всех уже губы посинели. Даже у тех, кто спасался горячительными напитками.
Мохов вышагивал туда-сюда-обратно и матерился.
– Можно мы уже домой пойдем? – раздались первые робкие просьбы.
– Никто никуда не расходится! – опередила Грачева начальника, который уже замахнулся рукой, чтобы всех громогласно отпустить. – Вы отвечаете за выданные вам плакаты! Я не намерена одна их здесь сторожить! – комсорг обвела толпу недовольных сотрудников милиции гневным
Минут через пять к нам подкатила черная волга. Мохов, ругая водителя за опоздание, залез в салон, за ним рвануло начальство поменьше. Но мест хватило не на всех. Курбанова буквально на доли секунды опередил более юркий Лусенко, и пришлось заму из следствия провожать машину печальными глазами.
– Мне холодно, - всхлипнула Ирочка, что тоже мерзла среди нас, и Войченко загородил ее от ветра.
Следствие представляли только мы вчетвером, считая Курбанова, который сейчас притопывал по скованному льдом асфальту, пытаясь согреть ноги.
– Все, я домой, - сообщил я зевающему во всю пасть Скворцову и что-то шепчущему на ушко Ирочке Войченко.
Пожал им руки, приставил плакат к фасаду дома и пошел в сторону остановки.
– Чапыра, вернись немедленно! – ожидаемо услышал я вслед.
Показывать даме средний палец было невежливо, поэтому я ограничился игнором.
– Чапыра! – это уже меня догнал громкий голос Курбанова. А затем и он сам развернул меня за плечо.
– Ты не охренел?! – прорычал майор мне в лицо.
– Я замерз, - подкорректировал я формулировку.
– Все замерзли! Но все дисциплинированно ждут машины! А ты демонстрируешь неподчинение. Не понимаешь что ли, раз ушел один, уйдут и другие?!
– Так пусть уходят, - не понял я предъявы. – Прошли колонной и ушли. В чем проблема-то?
– Чапыра мне все чаще начинает казаться, что ты специально всех злишь.
– Товарищ майор, я просто иду домой! Мероприятие закончилось. Где тут криминал?
– А плакат?!
– Он не мой, - отбрехался я от чужого имущества.
Курбанов еще что-то хотел сказать, но в этот момент возле нас остановилась очередная черная волга.
– Альберт? – задняя пассажирская дверь приоткрылась, и мы увидели Митрошина. Тот, как и все сегодня, был в форме, только прокурорской.
– А я смотрю, ты, не ты. В форме вы все одинаковые. О! И товарищ Курбанов здесь.
– Здраствуйте, Борис Аркадьевич, - расплылся майор в радостной улыбке, показывая, как он счастлив встрече.
– Вы чего тут стоите? Демонстрация ведь уже закончилась.
– Спросил нас заместитель прокурора.
– Лично я иду домой, - опередил я Курбанова.
– Подвезти? А то долго тебе придется идти, все подъезды
– Даже не знаю, как вас благодарить, я так замерз, что скоро бренчать начну, - сказав это, я обошел машину и залез в нее с другой стороны от Митрошина.
– Руслан, вы с нами? – спросил прокурорский у Курбанова, а то тот застыл столбом, словно насквозь промерз.
– Да, конечно, - оттаял майор.
– Минутку, - при этих словах, он развернулся. – Войченко! Быстро сюда!
Когда следователь подбежал, Курбанов вручил ему свой плакат, который до сего момента не выпускал из рук.
– Всё, давай, - напутствовал он Дениса. А после занял переднее пассажирское сидение.
Я лишь усмехнулся быстрой смене его приоритетов. При представителе прокуратуры оставив эту метаморфозу без комментариев.
– Слышал, слышал, ваше руководство решило, что в этом году милиции надо поучаствовать в демонстрации, - заговорил Митрошин.
Курбанов тут же поддержал тему, высказавшись о мудрости высокостоящих.
– И о твоей речи в университете тоже слышал, - Борис Аркадьевич развернулся вполоборота ко мне. – Говорят, после нее половина студентов захотела стать следователями.
– Это я настоял, чтобы с комсомольским поручением отправили именно Альберта, - вмешался, греющий уши, Курбанов. – Сразу разглядел в нем талант к публичным выступлениям.
– Ваша проницательность, Руслан Тахирович, подтверждает, что вы отличный следователь, - вежливо ответил на такое заявление заместитель прокурора.
– Вряд ли все они дойдут до отдела кадров, - подпортил я майору радостную картину, а то тот начал лучиться от похвалы.
– Но какой-то процент дойдет! – не сдавался Курбанов.
– Уверен, что не малый, - поддержал его Митрошин.
Мне было безразлично, и я отвернулся к окну. На улице сплошным потоком шли люди - возвращались пешком с демонстрации. Флажками уже не махали, двигались, подгоняемые морозом, целенаправленно.
– Вас где высадить? – поинтересовался Митрошин, - У отдела или там, где ваши празднуют?
– У отдела, мне там кое что забрать нужно, - в этот раз меня опередил Курбанов. Но я не возражал, значит переоденусь в гражданку. Сперва собирался идти в форме домой, так как до него от центра города было ближе. А за праздничный стол меня, простого следака никто не звал.
– Прямо поражаюсь, - начал майор, когда мы покинули прокурорскую машину. – Вот что они все в тебе находят? Ты же недисциплинированный, плюющий на субординацию тип. В чем твой секрет?
– Я, товарищ майор, обаятельный, - открыто улыбнулся я Курбанову.