С Красным Крестом
Шрифт:
— Прекрасно. На этом и порешим.
Таким образом молодая девушка отправилась на Дальний Восток.
Вначале были, однако, затруднения. Родители ни за что не соглашались отпустить Фрикетту; но молодая девушка всеми силами, всеми правдами и неправдами добилась назначения. Сборы были недолгие. Фрикетта знала, что для далеких путешествий нужно брать с собой как можно меньше багажа. Поэтому она взяла с собой только два небольших чемодана с самым необходимым количеством белья и вещей.
На все потребовалась лишь неделя времени. Редакция газеты снабдила свою молоденькую
Прощание с семьей было грустное. Поезд помчался…
Выйдя из Парижа в девять часов утра, он прибыл в Марсель в десять часов вечера. Отдохнув двое суток в гостинице, Фрикетта села на великолепный пароход «Эрнест Самонс» и в три часа дня 25 июня 1894 года покинула берега Франции.
Порт-Саид, Суэц, Аден, Бомбей, Коломбо, Сингапур, Сайгон, Гон-Конг, Шанхай, Кобе, Йокогама…
Фрикетта не помнила себя от восторга, прислушиваясь к столь знакомым ей (из книг) экзотическим названиям. Ей порою не верилось, что это — не сон, а действительность.
Она высадилась 22 июля в Йокогаме, пробыв в плавании ровно тридцать семь суток. С парохода она спорхнула свежая, веселая и проворная, как воробей.
Остальное легко угадать.
Французское посольство сделало для Фрикетты все, что только было возможно, по рекомендации газеты. Военные врачи оказали ей самый радушный прием, а японское военное министерство сейчас же прикомандировало ее к походному госпиталю.
Спустя три недели Фрикетта села в Хиросиме вместе с японской армией на транспортное судно и высадилась в корейском порте Фузане, где сосредоточивались войска.
С первыми шагами Фрикетты на войне читатель уже познакомился.
ГЛАВА IV
Лживые, мстительные, коварные, а главное свирепые, китайцы всегда опасные враги, хотя в открытом бою их нечего особенно бояться. Один против одного они буквально ничего не стоят. Страшны они лишь полным отсутствием даже намека на великодушие к побежденному врагу. После битвы они хладнокровно добивают раненых, надругаются над убитыми и бессовестно тиранят пленных, — и все это с утонченной жестокостью.
Ничто их не смущает и не волнует. Можно подумать, что в жилах этих людей течет не кровь, а желчь.
Таким образом, Фрикетта, попав к ним в плен, подвергалась очень большой опасности.
Первым делом ее обыскали, обшарив все ее карманы. К несчастью, у нее оказалась записная книжка, в которой она делала заметки для корреспонденций. Бывший начальник Черных Флагов объявил эту книжку вещественным доказательством шпионажа и проговорил своим гнусавым голосом, обращаясь к пленнице:
— Ты — шпионка.
Фрикетта принялась протестовать.
— Это
Офицер улыбнулся своей злобной, гадкой улыбкой, больше похожей на гримасу, и сказал:
— Ты — француженка, ты — наш враг, ты умрешь.
Она опять хотела возразить, но офицер повернулся к ней спиной и отдал по-китайски какое-то приказание.
Два солдата схватили ее, отнесли в соломенную хижину и бросили там на пол, точно пакет. К дверям приставили часового, а для большей безопасности в углу хижины поставили зажженный факел.
В ту минуту, когда Фрикетта падала на пол, в хижине раздался жалобный крик. Фрикетта оглянулась кругом и при свете факела увидела рядом с собой маленького мальчика, худого и истощенного, к которому тотчас же почувствовала жалость.
Вся одежда мальчугана состояла из грязного лоскутка, обмотанного вокруг талии. Фрикетта приподняла свои связанные руки и тихонько погладила несчастное существо.
— Бедняжка! — сочувственно проговорила она.
Мальчик сначала посмотрел на нее хмуро и недоверчиво, но потом выражение лица его смягчилось, на губах появилась широкая улыбка до ушей; он инстинктивно схватил приласкавшую его руку и поцеловал ее, пробормотав несколько непонятных слов.
— Боже мой! — воскликнула Фрикетта. — Можно ли быть таким безобразным и в то же время таким симпатичным!
Услыхав этот голос, мальчик еще шире улыбнулся. Ему пришла в голову удачная мысль. Веревки, которыми были связаны руки пленницы, были очень крепки, но мальчик обладал преострыми зубами. И вот он принялся грызть веревку. Меньше чем через пять минут Фрикетта получила возможность вполне свободно действовать руками.
«Да он не дурак! — подумала Фрикетта. — Очень ловко».
Уверенные, что пленнице не убежать, китайцы оставили ей сумочку. Из нее Фрикетта вытащила ланцет и перерезала веревки на ногах у себя и у мальчика.
Оба были свободны. Мальчик, блестя глазенками, прижался к ней. Она стала ему говорить тихо и быстро, дополняя и поясняя слова жестами. Мальчик слушал и, видимо, понимал.
В лагере постепенно затихли все звуки. Усталые от похода и битвы китайцы спали как убитые. Только часовые перекликались кое-где.
«Надо бежать во что бы то ни стало, — решила Фрикетта, — иначе завтра эти обезьяны меня расстреляют».
Она встала и подошла к двери, которая была широко открыта. Ее остановил громкий храп часового.
— Я о нем и забыла! — проговорила она. — Как же с этим быть?
Утомленный часовой спал стоя. Мальчик выполз из хижины и лежа стал смотреть снизу вверх на солдата. Тот засыпал все крепче и крепче, постепенно оседая на землю и обхватив руками ружье.
Мальчик вернулся в хижину и мимикой объяснил Фрикетте, в каком положении находится часовой.
— Понимаю! — сказала она. — Это значит — он спит. Надо воспользоваться случаем.
Она вышла из хижины, но часовой вдруг приподнял голову и забормотал. Фрикетта быстро вернулась в хижину и сердито проговорила: