С нами бот
Шрифт:
Спрашиваете, что меня в этой истории потрясло? Да то, что я впервые осознал простенькую истину: социуму плевать, каким ты уродился и к чему предназначен. Ты кто? Сангвиник? Извини, но в классе на данный момент свободна только ниша козла отпущения. Так что не угодно ли вам, сударыня, пожаловать в меланхолики?
Поймите, ему все равно, кого куда запихнуть!
А если не верите, посмотрите на самих себя.
Поняли теперь, почему у нас с социумом такие натянутые отношения? Не потому что он несправедлив, нет. Справедливость, несправедливость – это все вполне человеческое, это можно понять и простить. Но тупое ботовское безразличие…
Ну вот я и набрел нечаянно на искомый ответ.
Если социум – бот,
Хотя какой это, к черту, ответ? Так, метафора… Нет ничего человеческого в социуме. Как нет ничего интеллектуального в боте. Все это, милостивые государи, не более чем иллюзия.
Объяснение наверняка гораздо проще и скучнее.
Вот, например.
Стоит мне заспорить с кем-либо всерьез – я всегда проигрываю. Меня легко сбить с панталыку. Для этого достаточно прикинуться непонимающим. В итоге я начинаю подозревать в себе дурака, вместо того чтобы заподозрить его в собеседнике.
В моем случае это, конечно, клиника, но полагаю, что та же самая слабость гнездится в каждом из нас. Человек – существо довольно сложное, без червоточинки сомнения он не живет.
А бот – устройство простое. Какую бы дурь он ни ляпнул, она лапидарна и краеугольна. Без единой трещинки, как цоколь монумента. Каждое его слово – непреложный факт, истина в конечной инстанции.
Даже если он поддакивает в режиме «согласие».
Может быть, это ощущение прочности и подкупает окружающих?
Черт его знает…
Две недели спустя случились два равно знаменательных события: истек наконец мой испытательный срок, а геликософия была официально признана научной дисциплиной. Пришлось съездить в Москву за дипломом и сертификатом. Что-то я там сдавал, чуть не кандидатский минимум – на автопилоте, разумеется. Мои юницы несколько дней, не покладая рук, скачивали из Тырнета, как они его называют, файл за файлом и лепили из них лоскутное подобие ученого труда, с распечаткой которого я и заявился в столицу. Обе героини за бескорыстие и самоотверженность были вознаграждены армянским коньяком (без моего ведома) и двумя коробками конфет.
Вернее, не то чтобы без моего ведома – я просто был поставлен перед фактом, когда обнаружил среди напоминалок в разделе «долги» коньяк (одну бутылку) и реквизиты моих сотрудниц.
Был, честно скажу, ошарашен. Даже возмущен.
Я что, у него на побегушках? Еще за коньяком он меня гонять будет!
Потом вдруг сообразил, что бот на сей раз даже не потребовал личного присутствия и взял решение на себя. Но он же ничего не решает, он – дура железная! Что за мистика?
Запросил подробный отчет: распечатку и звук. Выяснилось, что причиной явился шутливый совет Труадия («Ну теперь, Лёня, вы должны девочкам бутылку коньяка!»). А нечто подобное уже имело место недели четыре назад, когда я еще пытался курировать своего бота и аккуратно фиксировал все распоряжения Петровича. Теперь, услышав знакомую фразу, бот счел ситуацию типичной и автоматически внес прошлую напоминалку в ежедневник.
Мистика исчезла, а на коньяк пришлось раскошелиться.
Две коробки конфет я уже прикупил по собственной инициативе.
В любом случае, диплом мне вручили очень красивый. Да и сертификат не хуже. Оба теперь висят на стенке, причем не над рабочим столом, а в аккурат напротив двери. Так, чтобы всяк сюда входящий сразу бы увидел и проникся.
Интересно, будет ли присуждаться звание доктора геликософии?
Хорошо звучит.
Но главное теперь: город – наш. Он отдан нам на поток и разграбление. Все предприятия прямо как сдурели, каждому позарез необходим геликософический прогноз и
Сам я, понятно, слишком важная персона, чтобы лично мотаться по фирмам со всякими там исследованиями. Мотаются сотрудницы. А я лишь засовываю собранные ими данные в компьютер и оглашаю, что получилось. Одну из сотрудниц, правда, быстро сманили наши основные конкуренты и тоже погнали в Москву за дипломом. Невелика потеря. Тут же на ее место взяли двоих, точно таких же, может быть, даже еще и лучше. Теперь мотаются втроем.
Однажды я, правда, покинул отдел и прочел закрытую лекцию по введению в геликософию, а в другой раз (с разрешения высшего начальства) безвозмездно навестил дружественную фирму Евы Артамоновны. Теперь они тоже знают, как развиваться по спирали.
Тысячу раз прав был многомудрый Труадий Петрович, говоря о притягательности невразумительной терминологии, под которой невольно начинает мерещиться некая глубина. Конечно же, «карта спирального развития» звучит куда таинственнее, а главное, приличнее, чем, скажем, вульгарное и понятное даже дауну «наваривать бабки» и «пилить откат».
Однако из-за всей этой заварухи Труадий не взял меня с собой на Крит. Лёшу взял. Но я, знаете, особо не переживаю. Никогда не понимал летунов-туристов. Ну прибыл ты на Крит – и много ты там увидел? Только то, что тебе, глупому жирному бездельнику (или там спортивно стройному бездельнику), аборигены выставили напоказ и на продажу. Не видел ты настоящего Крита, и не знаешь ты, чем Крит живет. Да, честно сказать, и не рвешься узнать. Привезешь поддельную побрякушку эгейской культуры, поставишь на видное место…
Нет, не понимаю.
Искупаться в Адриатике и всю жизнь потом этим гордиться?
Пусть Адриатика гордится, что ты в ней искупался!
Хотя нет, простите, Крит, по-моему, в Средиземном море. С географией у меня еще в школе было плохо.
Кроме того, я боюсь самолетов. Они, знаете ли, падают. Вот почему я именно ездил за дипломом, а не летал. В самолете и за непрозрачный фон не шибко спрячешься – все равно на воздушных ямах потряхивать будет.
А Труадий Петрович постоянно куда-нибудь летает. Видимо, полагает себя заговоренным. Или бессмертным. Месяца не проходит, чтобы не увеялся в Мексику, в Люксембург, на Вагамы. Да и почему бы ему, в самом деле, не увеяться? «Мицелий» – отлаженный, исправный механизм, давно уже не требующий вмешательства хозяина. Труадий этим даже слегка бравирует, практически не вмешивается ни во что, а если и вмешивается, то с этакой барственной ленцой: знаю-знаю, все прекрасно идет и так, однако позвольте напомнить вам о своем существовании.
Словом, примерно те же отношения, что у меня с ботом.
Глава десятая
Обмыли сертификат, пошли трудовые будни – и я ощутил легкую панику. Досуга с каждым днем становилось меньше и меньше. Меня то и дело выдергивали из обжитого бирюзового кокона в эту, простите за выражение, реальность. ЖЕЛАТЕЛЬНО ЛИЧНОЕ ПРИСУТСТВИЕ! ЖЕЛАТЕЛЬНО ЛИЧНОЕ ПРИСУТСТВИЕ! Чистая атака хакеров.
А вся жуть заключалась даже не в том, что личное присутствие действительно было желательно, а в том, что, получив проблемой в лоб, я сплошь и рядом просто не знал, как настраивать автопилот. Допустим, предстоит беседа с глазу на глаз с представителем такой-то фирмы. Обсуждаем то-то и то-то. А посоветоваться не с кем, поскольку Труадий Петрович с Лёшей Радым в данный момент, видите ли, загорают на Крите. Грубо говоря: какой задать режим? Согласие? Отказ? Безразличие? Понятия не имею… Принимаюсь судорожно вспоминать, не говорил ли чего Труадий Петрович о данной фирме. Может, и говорил, но не мне, а боту. Начинаю рыться в памяти бота, но там черт ногу сломит.