С утра до вечера
Шрифт:
За полчаса дружной работы муравьям удалось сблизить края разрыва. И вот тогда началось самое интересное: из гнезда выбежали муравьи-склейщики: каждый держал во рту по личинке. Муравьи с личинками направились прямо к пролому в стене. Видно было, как они пробирались между рядами рабочих муравьев, крепко держащих края листьев. Приложив на секунду личинку передним узким концом к краю одного листа, муравьи-склейщики переходили через трещину на другую сторону разрыва и там прижимали к листу головки личинок. Переползая с одной стороны трещины на другую, они всю ее покрыли липкой паутиной. Мало-помалу щель стала затягиваться тонкой шелковой тканью.
Строя новые гнезда, экофиллы
Разные виды экофиллов (а также рода полирахис) сооружают муравейники, сворачивая один лист либо соединяя вместе соседние листья. Если расстояние между ними велико и муравьи, как ни тянутся, достать до соседнего листа не могут, они строят тогда над бездной висячий мост из своих сцепившихся гуськом тел. Иногда даже семь-восемь муравьев, цепляясь друг за дружку, перекидываются цепочкой с листа на лист. Потом, пятясь, сближают постепенно их края, пока те не сомкнутся. Тогда их «сшивают» шелковыми нитями личинок.
С помощью «тюбиков с клеем» экофиллы склеивают и загоны для «домашнего скота» — листовых тлей, которых доят, получая от них сладкий сок. «Хлевы» для тлей — это зеленые шары до полуметра в поперечнике. Экофиллы строят и «кладовые» — навесы из листьев, натянутые в виде палаток над ветками и листьями деревьев, из которых вытекает сладкий сок.
Муравьи вообще хозяйственные насекомые. Их земледельческие плантации, грибные сады, многочисленные «породы домашних животных» и подземные «элеваторы» для хранения зерна вызывают восхищение у людей.
В подземных складах муравьев хранится не только зерно. В Америке, на юге США и в Мексике водятся медоносные муравьи: они сосут сок сахарного дуба и запасают его впрок.
Когда первые исследователи разрыли их гнезда, они были поражены. Под сводами большой полукруглой камеры в центре муравейника висели круглые, величиной с виноградную ягоду «бочки» с медом. «Бочки» были живые! Они неуклюже пытались уползти подальше в темный угол.
Муравьи по ночам промышляют мед. Находят его на галлах дуба, съедают сколько могут и возвращаются в гнездо заметно пополневшими. Принесенный в зобу мед изо рта в рот передают своим собратьям — «живым сосудам». Желудок этих замечательных муравьев может растягиваться точно резиновый. Муравьи-бочки глотают так много меда, что их брюшко раздувается до невероятных размеров! Как перезрелые виноградины, висят они, прицепившись лапками к потолку продуктового склада — самой обширной комнаты в муравейнике. Местные жители их так и называют — земляной виноград. Выжатый из муравьев мед напоминает пчелиный и очень приятен на вкус. Мексиканцы разоряют гнезда медоносных муравьев: из тысячи муравьев-бочек можно выжать фунт прекрасного меда.
Медом муравьи кормят личинок. В голодное время и взрослые муравьи забегают в погребок, чтобы получить несколько сладких капелек изо рта муравья-бочки.
Песчаная оса аммофила личинок своих кормит не медом, а парализованными гусеницами. Значение этих ос в жизни планеты и в сельском хозяйстве многих стран мира очень велико. Аммофилы не живут по обычаям других ос большими сообществами. В полном одиночестве, один на один, ведут они борьбу с превратностями судьбы.
Пойманную гусеницу аммофила парализует, нанося острым жалом уколы в нервные центры. Затем затаскивает свою жертву в норку, вырытую в песке. Там откладывает на теле гусеницы яички. Гусеница хорошо законсервирована, а потому не портится.
Потом оса засыпает норку песком. Взяв в челюсти маленький камешек, аммофила методично и тщательно утрамбовывает им насыпанный поверх гнезда песок, пока он не сровняется с землей,
Другая аммофила вместо камня берет в челюсти кусочек дерева и плотно прижимает его к земле, потом поднимает и опять прижимает, и так несколько раз.
Аммофилы водятся и в Европе, и в Америке. Но странно: американские виды владеют «орудиями» лучше. Европейские аммофилы, по-видимому, не все и не всегда утрамбовывают камнями засыпанные норки.
Взрослый муравьиный лев — похожее на стрекозу насекомое, бесцветное и не примечательное. Но его личинка блещет многими талантами. Это хищник из хищников.
Муравьинольвиная личинка (на вид — большой клещ с челюстями как сабли; у нее нет рта) для своих жертв — мелких членистоногих и муравьев — роет ловчие ямы и на дне их прячется. Сначала она ввинчивает голову в песок и толстым брюшком, словно циркулем, описывает вокруг себя глубокую борозду. Потом лапкой кидает землю на свою широкую, как лопата, голову, а головой бросает ее вверх. При этом методично поворачивается вокруг, разбрасывая песок во все стороны. Мало-помалу образуется в земле воронка, на дно которой погружается землероющая личинка. Погрузившись, прячется там в песке и ждет, выставив наружу лишь раскрытые клещи челюстей. Ждет день, два, неделю, месяц. Ждет терпеливо и вот дожидается[10].
Муравьи отлично знают, где логово их недруга, и обегают его сторонкой. А если в суматохе или обманутые муравьиным запахом безротого льва, бывает, и подбегут слишком близко к краю коварной ямы и — не приведи бог! — свалятся туда, тотчас спешат поскорее выбраться из нее. Вот тогда-то хищная личинка и обстреливает их песком. Кидает его, подбрасывая широкой головой. И кидает так метко, что почти всегда попадает в муравья и сбивает его. Он падает вниз, скользя по склону воронки, отчаянно цепляется ножками за сыпучий песок. А тогда муравьиный лев еще и подкапывает снизу муравья, земля под ним совсем осыпается, и он падает, бедняга, прямо в челюсти-сабли своего недруга.
«Дальше, — говорит П. И. Мариковский[11], — происходит необычное. Муравьиный лев не тащит, как все, добычу под землю. У него совсем другой прием. Ухватив муравья за брюшко, он бьет его о стенки ловушки, и так быстро, что глаза едва успевают заметить резкие взмахи. Удары следуют один за другим. Я считаю: сто двадцать ударов в минуту. Избитый муравей прекращает сопротивление. Он умирает и, как это печально, слабеющими движениями последний раз чистит передними ногами свои запыленные усики. Вот он совсем замер. И только тогда коварный хищник прячет свою добычу под землю. Сейчас же он там с аппетитом принимается за еду».
А ест муравьиный лев по-особенному: у него наружное пищеварение.
Пернатые мастера
Британский натуралист Джон Гуэлд, путешествуя по Австралии более ста лет назад, услышал от местных охотников интересные истории о черногрудом коршуне.
Коршун добывает пропитание, изображая пикирующий бомбардировщик. Заметив с высоты страуса эму на гнезде, он летит к нему и пугает его как может. С криком пикирует вниз, прямо на страуса, дико хлопает крыльями у него над головой. Глупый страус, поддавшись панике, встает с гнезда и малодушно убегает. Тогда коршун берет в когти камень побольше, какой только может поднять, и, взлетев, бросает его с высоты на яйца. Скорлупа их, слишком прочная для его клюва, трескается от удара «бомбы». Черногрудый коршун снижается и раздирает трещину когтями.