«С» - значит сыщик
Шрифт:
— Чье имя?
— Ты знаешь.
Ее взгляд теперь был скрытным.
— Эмили?
— Знаешь, время лечит все раны.
— Это был ваш отец, о котором вы говорили?
— Нет-нет. Его давно уже не было. Это должно быть в итогах, если ты знаешь, где искать.
— Каких итогах?
Ее лицо сделалалось непроницаемым.
— Ты говоришь со мной?
— Ну да. Мы говорили об Эмили, которая погибла, когда упала труба…
Она сделала движение, как будто заперла свой рот и выбросила ключ.
— Я все это сделала, чтобы спасти ее. Мои уста запечатаны. Ради Айрин.
— Что же это, Агнес? О чем вы не должны
Она насмешливо посмотрела на меня. Я вдруг поняла, что настоящая Агнес Грей была со мной в этой комнате. Она говорила абсолютно разумно.
— Ну, я уверена, что ты очень хорошая, дорогуша, но я не знаю, кто ты такая.
— Я — Кинси. Я знакомая вашей дочери. Она волновалась, когда вы пропали, и попросила меня приехать и узнать, что происходит.
Я увидела, как поменялось выражение ее лица и она снова заговорила.
— Никто не знал этого. Никто даже не догадывался.
— А, Агнес? Вы хоть знаете, где находитесь?
— Нет. А ты?
Я не удержалась и рассмеялась. Через мгновение она тоже начала смеяться, звук, деликатный, как кошачье чихание. После этого она снова погрузилась в сон.
7
Я спала плохо. Я думала об Агнес, чьи страхи оказались заразными и заставили волноваться и меня. Реальность угрозы смерти наконец достигла моей души, где начала накапливать энергию. Я чувствовала каждый звук, изменение температуры в комнате, перемещение света за занавесками. В 1.00 машина въехала на парковочное место недалеко от моей комнаты. Я вскочила и наблюдала в щелочку, как парочка вылезала из нового «кадиллака». Даже в глубокой тени я видела, что они пьяны и цепляются друг за друга. Мое волнение усилилось после того, как они зашли в соседнюю комнату. Конечно, будь они убийцами, они не стали бы откладывать мою кончину ради шумного совокупления, которое началось в ту же минуту, как закрылась дверь. Кровать стала неустанно колотиться в нашу общую стенку. Затишья наступали только тогда, когда дама давала советы своему незадачливому партнеру.
— Прыгай сюда, как собачка,
или
— Сунь эту старую лысую штуковину туда.
По мою сторону стены картина с лосем тряслась и плясала. Мне пришлось протянуть руку и делжать ее, чтобы она не свалилась мне на голову. Женщина стонала, было больше похоже, что она рожает, чем занимается любовью. Темперамент нарастал. В конце она взвизгнула, но я не поняла, она кончила или свалилась с кровати.
Через некоторое время через стену потянулся табачный дым, и я услышала их бормотание.
Через двенадцать минут все началось сначала. Я встала, сняла картину со стены, положила по носку в чашечки своего бюстгальтера и обвязала его вокруг головы. Не очень помогло.
Я лежала, с конусами над ушами, как пришелец, удивляясь специфике человеческих занятий сексом. Мне было бы о чем рассказать по возвращении на свою планету.
В 4.45 я оставила всякую надежду уснуть. Приняла душ и вымыла голову, вернувшись в комнату, завернутая в местное полотенце, размером с салфетку. Когда я натягивала одежду, она пела на разные голоса, а он тявкал, как лиса. Никогда не слышала столько вариаций слова «ох». Я закрыла за собой дверь и двинулась через парковку.
Запах пустыни был сильным: сладкий и холодный. Небо еще было черным, с темно-красными полосками, прорезавшими низкие облака на горизонте.
Вывеска мигала зеленым неоном, представляя слово «кафе» в виде спирали, похожей на выдавленный зубной гель. Мне была видна официантка в бледно-розовой униформе, которая зевала и почесывала спину. Шоссе было пустым, и я пересекла его в удобном месте.
Мне нужен был кофе, бекон, оладьи, сок и, не знаю, что еще, но что-то напоминающее о детстве. Я уселась в дальнем конце стойки, спиной к стене, держась подальше от окна и серого рассветного света снаружи.
Официантка, которую звали Франсес, была примерно моего возраста, с деревенским говором и длинной историей про парня, по имени Арлисс, который ей систематически изменял, последнее время — с ее подругой Шарлин.
— В этот раз он на самом деле порвал со мной, — сказала она, ставя передо мной миску с дымящейся овсянкой.
К тому времени, как я покончила с едой, я знала все, что возможно, об Арлиссе, а она узнала многое об Ионе Роббе.
— На твоем месте я бы за него держалась, — сказала Франсес, — но только не за счет встречи с тем доктором, с которым тебя хочет познакомить твоя подруга Вера. Этот шанс я бы использовала. Кажется, он очень симпатичный, хотя, лично я предпочитаю не встречаться с парнем, который больше меня знает о том, что у меня внутри. Однажды я ходила на свидание с доктором. Вообще-то, если честно, это был студент-медик. Когда мы первый раз поцеловались, он рассказал мне о состоянии, которое возникает, если лобковый волос застрянет в горле. Мило? Господи Боже. Что он вообще обо мне думал?
Она оперлась на стойку, рассеянно протирая ее мокрой тряпкой, чтобы выглядеть занятой, если вдруг заглянет хозяин.
— Я никогда не слышала, чтобы доктор встречался с частным детективом, а ты? — спросила я.
— Дорогая, я даже не знаю частных детективов, кроме тебя. Может, ему надоели медсестры, лаборантки и адвокатши. Он ведь встречался с Верой? И кто она, кто-то типа консультанта по страховкам?
— Она менеджер по рекламациям. Ее босса уволили.
— О чем я и говорю. Могу поспорить, они никогда не вели сердечные беседы о медицинских ошибках. Ему все это надоело. Он ищет кого-то нового и свежего. И подумай, у него, наверное, нет никаких заразных болезней.
— Вот теперь, это рекомендация.
— Ты лучше поверь мне. В наше время и в таком возрасте? Я бы настаивала на анализе крови до первого поцелуя.
Открылась дверь, и вошла пара посетителей.
— Послушай меня, — сказала Франсес, уходя. — Этот парень может быть тем самым. Ты сможешь стать миссис Доктор-кто-нибудь до конца года.
Я расплатилась, купила газету в автомате снаружи и пошла назад, в мотель. В соседней комнате было тихо. Я забралась в кровать и прочла «Новости Браули», включая длинную статью о «пальмовых садах», что, как я узнала, было правильным названием для рощ финиковых пальм, раскинувшихся по обе стороны от Сэлтон Си. Пальмы, экзотические растения, привезенные столетие назад из Северной Африки, испаряли около пятисот литров воды в день, и их нужно было опылять вручную. Сорта фиников — захид, бархи, касиб, деглет нур и медхул, все звучали как названия частей мозга, наиболее подверженных инсульту.