«С» - значит сыщик
Шрифт:
Когда наступило приличное время, я позвонила в реабилитационный центр и поговорила с миссис Хэйнс об Агнес Грей. По-видимому, она была тихой, как овечка, весь остаток ночи.
Приготовления к ее транспортировке в Санта-Терезу санитарным самолетом были закончены, и она относилась к этому спокойно. Она заявила, что даже не помнит, что так расстроило ее накануне.
После этого я позвонила Айрин и передала ей информацию. Причина поведения Агнес до сих пор казалась мне невыясненной до конца, но мое мнение роли не играло.
— Ой, мама всегда такая, — ответила Айрин, когда я высказала свои опасения. — Если она не
— Ну, я думала, вы должны знать, как она напугана. Даже у меня мурашки пошли по коже.
— С ней теперь все будет в порядке. Не беспокойтесь. Вы проделали прекрасную работу.
— Спасибо.
Так как у меня больше не было причины оставаться здесь, я сказала, что скоро уеду и позвоню, когда вернусь в город.
Я упаковала вещевой мешок, сложила вместе портфель, пишущую машинку и всякие мелочи, заперла все в машине и пошла в офис, чтобы расплатиться.
Когда я вернулась, любовнички как раз выходили из своей комнаты. Им обоим было за пятьдесят, с лишним весом по пятьдесят кило, одеты в одинаковые ковбойки и огромных размеров джинсы. Они обсуждали проценты по облигациям. На заднем окне «Кадиллака» было написано «Только что слились». Я смотрела, как они пересекают стоянку, обняв друг друга за талию, или, по крайней мере, так далеко, как могли дотянуться.
Пока машина разогревалась, я достала из портфеля свой маленький 32 и переложила в сумку на пассажирском сиденье.
Я поехала на север по дороге 86, первые двадцать километров непрерывно поглядывая в зеркало заднего вида. День был солнечным и количество машин на дороге было внушительным, хотя, со временем, их ряды поредели. Я доехала до Сэлтон Си и крутила радиоприемник, пытаясь найти станцию, которая могла бы предложить больше, чем цены на соевые бобы, люцерну и сахарную свеклу. Уловила звук Битлз и на минутку сфокусировалась на радио, чтобы закрепить успех.
Когда я снова автоматически взглянула на поток машин позади себя, то увидела красный «додж»- пикап, догоняющий меня. Он был не дальше, чем в пятидесяти метрах, едущий, наверное, со скоростью сто тридцать километров в час против моих девяноста.
Я вскрикнула от изумления, нажимая на акселератор в тщетной попытке уйти от преследования. Двигатель едва не заглох от неожиданного рывка, задрожал, прервался и подпрыгнул, прежде чем заработать опять. Передняя решетка пикапа показалась в моем заднем окне, заслоняя все. Было ясно, что парень собирается вползти прямо на мою выхлопную трубу, раздавив меня в процессе. Я крутанула руль вправо, но недостаточно быстро. «Додж» врезался в мой бампер так, что машину развернуло на 180 градусов. Я ударила по тормозам, и «Фольксваген» заскользил по обочине, разбрасывая гравий. Кажется, моя сумка вспрыгнула мне на колени по собственной воле. Двигатель заглох. Я повернула ключ в зажигании, пытаясь завести машину. Смутно, я отметила, что дорога пуста. Никакой помощи не видно. Куда все подевались?
Впереди, слева от меня, проселочная дорога шла вдоль изгиба ирригационного канала, но там не было видно ни домов, ни каких-либо признаков жизни.
Позади, «додж» развернулся и начал разгоняться, собираясь врезаться в меня снова. Я возилась со стартером, поскуливая от страха, глаза приклеились к зеркалу, где я видела, как пикап набирает скорость. «Додж» протаранил меня, в этот раз с силой, которая заставила «фольксваген»
Водитель пикапа дал задний ход, потом нажал на газ. Машина дернулась назад, потом вперед, тараня меня, как машину с резиновым ободом в парке развлечений.
Я почувствовала, как «фольксваген» оторвался от земли в коротком полете, закончившимся в ирригационной канаве, в которую он плюхнулся, подняв кучу брызг. Я едва не откусила себе половину языка, когда приложилась сначала к подголовнику, а потом — к приборной доске.
Я приложила руку ко рту и проверила, на месте ли все зубы. Машина, кажется, немного поплавала, прежде чем опуститься на вязкое дно. Канава была только метр глубиной, но обе дверцы распахнулись, и грязная вода наливалась внутрь.
На обочине дороги мой противник вышел из машины с монтировкой в руках. Может быть, он решил, что размозжить мне голову будет убедительней, чем пустить в нее пулю.
Он был крупный мужчина, белый, в солнечных очках и бейсболке. Мяукая в панике, я нашарила в сумке пистолет и выкатилась из машины. Нагнулась, прячась за машиной, и послала патрон в патронник. Пристроила ствол пистолета на крыше и выровняла обеими руками.
К своему удивлению, я увидела, как мужчина положил монтировку в кузов, сел за руль и захлопнул дверцу. С пассажирской стороны к стеклу был прикреплен листок бумаги. Как на проверке зрения, я постаралась прочесть верхнюю строчку. Это была временная наклейка с продажи подержанных машин. Кажется, на мгновение я увидела лицо, рассматривающее меня, потом зарычал двигатель, и машина отъехала. Что-то у меня с этим лицом ассоциировалось, но у меня не было времени анализировать. Навалилась боль, и я почувствовала приближающуюся темноту, сузившую поле моего зрения в длинный узкий тоннель с ярким пятном дневного света в дальнем конце.
Я сделала глубокий вдох, чтобы голова прояснилась, и бросила последний взгляд на уезжающий на север пикап.
В южном направлении проехали две машины. Водитель второй машины, старенького «форда»- седана, кажется, заметил в канаве полузатонувший «фольксваген». Он остановился и дал задний ход. Адреналин накрыл меня волной, и я начала дрожать. Все закончилось. Я поймала себя на том, что реву в голос, от боли, от страха, от облегчения.
— Вам помочь?
Пожилой мужчина съехал на обочину и опустил стекло. Смутно я подумала, что он стирает следы шин «доджа», но на гравии все равно, наверное, не осталось следов. Ну и черт с ними.
Я спаслась, и это единственное, что меня волновало. Я убрала пистолет в сумку и, пошатываясь, перешла через канаву. Вскарабкалась на дорожную насыпь, скользя по грязи.
Когда я подошла к машине, старик оглядел шишку у меня на лбу, всклокоченные волосы, размазанную по лицу кровь и насквозь мокрые джинсы. Я вытерла нос рукавом, заметив полоску крови, которую я приняла за слезы. Меня покачивало. Я чувствовала шишку размером с гусиное яйцо, выступающую из середины моего лба, как внезапно выросший рог.