Сабриэль
Шрифт:
Надев рюкзак, Сабриэль попробовала подвигаться и нашла, что броня не ограничивает ее движений, хотя рюкзак может помешать в случае борьбы. Ей даже удалось легко дотянуться до носков башмаков, что она и сделала несколько раз, прежде чем, выпрямившись, поблагодарила посланцев.
Посланцы ушли. Вместо них посреди комнаты внезапно возник Моггет.
— Ну, я готова, — сказала Сабриэль.
Моггет ничего не ответил, но сел у ее ног, и ей показалось, что его сейчас вырвет. Сабриэль отскочила, возмутилась и затем, когда маленький металлический предмет выскочил изо рта кота и покатился по полу, закричала.
— Чуть
— Что это такое? — спросила Сабриэль, наклоняясь, чтобы поднять кольцо, маленькое, серебряное кольцо с рубином, зажатым в двух серебряных когтях, которые вырастали из ободка.
— Старинное, — загадочно произнес Моггет. — Узнаешь, если понадобится им воспользоваться. Надень его.
Сабриэль смотрела на кольцо, вертя его в руках. Оно выглядело довольно обычным. Ни на ободке, ни на камне не было знаков Хартии, от него не исходило ничего особенного. Сабриэль надела кольцо.
Когда кольцо скользнуло по пальцу, Сабриэль почувствовала холод. Затем жар. И внезапно она начала падать, падать в бесконечное пространство, в некий вакуум, в котором не было ни начала, ни конца. Все исчезло: и свет, и предметы. Потом знаки Хартии неожиданно взорвались, сжали Сабриэль, остановили ее падение в ничто и подтолкнули назад в ее тело, в мир живых и мертвых.
— Свободная магия, — сказала Сабриэль, опустив глаза на кольцо, поблескивающее у нее на пальце, — Свободная магия, связанная с Хартией. Не понимаю.
— Поймешь, когда нужно будет им воспользоваться, — повторил Моггет, как будто это был урок, который нужно было затвердить, и добавил: — А до тех пор не задумывайся об этом. Пошли — Бумажное Крыло готово.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Бумажное Крыло поставили на платформу, только что сколоченную из распиленных деревьев, которые росли у восточной стены. Вокруг аппарата суетились шестеро посланцев. Сабриэль увидела все это, взбираясь по лестнице, и почувствовала, что ей нехорошо. Она представляла себе что-то подобное летательным аппаратам, которые использовались в Анселстьерре, как, например, биплан, который прилетал в Уиверли Колледж в Открытый День. Что-то с двумя крыльями и пропеллером.
Но Бумажное Крыло было совсем не похоже на аэропланы Анселстьерры. Больше всего это сооружение напоминало каноэ с крыльями и с хвостом ястреба. Фюзеляж опирался на каноэ, он суживался к концу и в центре его было место для летчика. Крылья, расположенные по обеим сторонам фюзеляжа, были длинными, отогнутыми назад и казались очень непрочными. Не лучше выглядел и острый хвост.
Взобравшись на помост, Сабриэль почувствовала внезапную слабость. Стало понятно, почему аппарату дано такое имя — все было сделано из листов бумаги, скрепленных между собой тонкими металлическими пластинками. Выкрашенное в нежно-голубой цвет, с серебряными ободами по фюзеляжу и серебряными полосками вдоль крыльев и хвоста, Бумажное Крыло выглядело очень красивым, но мало пригодным для полетов.
Только нарисованный на носу желтый глаз сокола намекал на способность летать.
Сабриэль еще раз посмотрела на Бумажное Крыло, затем вниз, на водопад. Теперь, когда в него вливался
— Оно раньше летало? — взволнованно спросила Сабриэль. Она понимала, что скоро ей придется усесться в кабину и пролететь над ревущей водой, но ей гораздо больше хотелось остаться на твердой земле.
— Множество раз, — ответил Моггет, легко вспрыгнув с платформы в кабину. Затем он снова выбрался наружу и сказал: — Аборсен, которая сделала этот корабль, однажды слетала к морю и вернулась обратно всего лишь за день. Правда, она была великой колдуньей по погоде и могла управлять ветрами. Не думаю, что…
— Нет, — сказала Сабриэль, осознав еще один пробел в своем образовании. Она лишь знала, что с помощью знаков Хартии ветры можно высвистеть, но больше ей ничего не было известно. — Нет. Я не умею этого делать.
— Хорошо, — продолжал Моггет после задумчивого молчания. — Бумажное Крыло имеет элементарные волшебные элементы для управления ветрами. Ты можешь их высвистеть. Надеюсь, хоть свистеть ты умеешь?
Сабриэль промолчала. Все волшебники музыкальны, они умеют свистеть, напевать с закрытым ртом и петь. Если они окажутся в Смерти без колокольчиков или без других волшебных инструментов, их вокальное искусство станет оружием.
Подошел посланец и помог ей забраться в кабину. Сабриэль заставила себя усесться в кресло, которое казалось таким неустойчивым! Удивительно, но ее ноги не продырявили бумажный пол. Материал, из которого был сделан кораблик, был достаточно прочным, и после поскрипывания, покачивания и прилаживания кресло пилота оказалось вполне удобным, оно даже могло сдвигаться так, что Сабриэль удалось бы лечь.
Как раз против глаз Сабриэль к борту кабины было привинчено маленькое овальное зеркало из посеребренного стекла. Оно поблескивало под лучами полуденного солнца и, как почувствовала Сабриэль, было настроено на магию Хартии. Что-то заставило Сабриэль подуть на зеркальце. Оно затуманилось, а затем на нем начали медленно выступать знаки Хартии, как будто палец привидения рисовал их на затуманенном стекле.
Сабриэль поняла, что знаки указывают, как поднять крылья, предостерегают от поспешности, вызывают ветер с любой стороны света. Там было еще много разных знаков. Запоминая их, Сабриэль почувствовала, что весь кораблик пронизан магией Хартии и заклинаниями. Аборсен, которая сделала кораблик, работала долго, с любовью и создала летательный аппарат, который был скорее волшебной птицей, чем механизмом.
Исчез последний знак Хартии, и зеркальце стало всего лишь серебряным стеклышком, отражающим солнце. Сабриэль сидела тихо, она старалась запомнить все, что ей рассказали знаки Хартии. Ей подумалось, что, может быть, наступит день, когда она тоже создаст что-нибудь такое же совершенное, как эта птица.
— Кем была Аборсен, которая это сделала? — спросила Сабриэль. — Я хочу сказать, кем она мне приходилась?
— Кузиной, — промурлыкал Моггет прямо в ухо Сабриэль, — кузиной твоей пра-пра-пра-пра-бабушки. Последней в этой ветви рода. У нее не было детей.