Сабриэль
Шрифт:
— Я слышал об этом вчера вечером, — пробормотал Тачстоун, придвигаясь поближе к Сабриэль и опустив руку на меч. — Но я подумал, что это пустая болтовня. Мусорщики используют детей-рабов как приманку для Смерти. Они оставляют детей в определенном месте, чтобы отвести Смерть оттуда, где они сами собираются поработать.
— Это отвратительно! — воскликнула Сабриэль. — Аморально! Они рабовладельцы, а не мусорщики! Мы должны их остановить!
Она кинулась вперед, уже начиная говорить заклинания Хартии, но ее остановила острая боль в спине. В плечо, где
— Не спеши! Здесь девять мусорщиков и шесть охранников. Чем ты поможешь этим детям и другим, которые придут в следующий раз, если разделаешься с этими мужчинами? Здесь всему причиной Смерть, и дело Аборсенов сражаться со Смертью.
Сабриэль, вздрагивая, остановилась. Ее глаза наполнили слезы гнева и жалости. Она стояла и смотрела на детей. Казалось, они подчинились судьбе без всякой надежды на избавление. Дети безмолвно склонили головы и двинулись к арке, когда мусорщик взмахнул хлыстом.
Через несколько минут колонна детей прошла арку и двинулась по разрушенной улице, за ними потянулись мусорщики. Солнечные лучи отражались и от гладких булыжников мостовой, и от светлых волос детей, и от кольчуг, и от оружия мусорщиков. Затем вся процессия завернула за угол направо к холму Койнер.
Сабриэль, Тачстоун и Моггет провели еще десять минут, торгуясь с охранниками. Сначала командир охраны, одетый в тяжелую кожаную кирасу, захотел посмотреть «официальную лицензию мусорщика», но тут же стало ясно, что он просит взятку. После недолгой торговли сошлись на трех серебряных пенни с человека и одном — за кота. Странный подсчет, подумала Сабриэль, но она была рада, что Моггет промолчал и не возражал против того, что его так низко оценили.
Сразу же за акведуком с бегущей водой Сабриэль почувствовала присутствие Смерти. Чудовища были повсюду, в разрушенных домах, в подвалах и водосточных трубах. Они прятались везде, куда не проникал солнечный свет. Прячась днем, они, что могли, ухватывали ночью. Это были слабые, трусливые и злобные существа.
— Здесь их тысячи, — сказала Сабриэль, стреляя глазами по сторонам. — В основном они очень слабые, но их так много!
— Идем к резервуару? — спросил Тачстоун. Этот вопрос подразумевал другой: может быть, сначала надо спасти детей?
Прежде чем ответить, Сабриэль посмотрела на небо и на солнце. Если не набегут облака, у них есть четыре часа светлого солнечного времени. Пожалуй, маловато. Решившись на спасение детей, придется отложить поиски отца до завтрашнего дня. Возможность воссоединить его дух с его телом уменьшается с каждым часом. Без отца им не победить Керригора. Победа над Керригором дает надежду на восстановление разрушенных Камней Великой Хартии и изгнание Смерти из всего Королевства.
— Хорошо, идем прямо к резервуару, — тяжело вздохнув, сказала Сабриэль, прогоняя из памяти освещенные солнцем головы детей и их закованные в кандалы ноги.
— Может быть, нам удастся спасти детей на обратном пути…
Почти час они шли по середине улицы,
Наконец они подошли к парку, обнесенному железной изгородью. За парком начинался Дворцовый холм, на вершине которого были видны обгоревшие стены Королевского Дворца.
— Около двадцати лет назад Дворец сжег последний Регент, — сказал Моггет, когда они остановились при виде этой ужасной картины. — Несмотря на частые появления Аборсенов, там прочно угнездилась Смерть.
— А что случилось с последним Регентом? — спросила Сабриэль.
— С Регентшей, — поправил Моггет. — То ли ее сожгли, то ли Смерть забрала ее. Это означало конец любым попыткам управлять Королевством.
— Это было такое прекрасное здание! — вздохнул Тачстоун. — В нем были высокие потолки, прекрасная система вентиляции и разные устройства, притягивающие солнечный свет и морской бриз. Повсюду играла музыка, и кто-нибудь танцевал. А ужины летними вечерами на лужайках, где горели тысячи свечей…
Тачстоун вздохнул и указал на отверстие в железной ограде.
— Нам лучше войти здесь. Вход в резервуар через один из декоративных гротов в парке. Оттуда пятьдесят шагов до воды, а от самого Дворца — сто пятьдесят.
— Сто пятьдесят шесть, — поправил его Моггет.
Тачстоун пожал плечами и полез в дыру. Рядом никого не было видно, но на всякий случай он вытащил из ножен меч. Вокруг стояли высокие деревья, и от них падали густые тени.
Сабриэль последовала за Тачстоуном, Моггет спрыгнул с ее плеча, пробежал вперед и стал принюхиваться. Сабриэль тоже вынула меч, но не прикасалась к колокольчикам. Вокруг была Смерть, но поблизости все было спокойно. Парк пронизывали солнечные лучи.
Грот оказался в пяти минутах ходьбы, перед ним источал зловоние маленький бассейн, когда-то украшенный статуями бородатых тритонов. Сейчас их пасти были забиты гнилыми листьями и желто-зеленым илом.
В грот вели три входа. Тачстоун двинулся к главному, самому большому. Вниз шли мраморные ступени, вход поддерживали мраморные колонны.
— Я иду первой, — сказала Сабриэль решительно, несмотря на дрожь в ногах и спазмы в желудке. — Я не чувствую никакой Смерти, но, может быть, она где-то прячется…
— Хорошо, — ответил Тачстоун после некоторого колебания.
— Знаешь, ты можешь не ходить, — неожиданно выпалила Сабриэль.
Она вдруг почувствовала, что несет за него ответственность. Он выглядел испуганным и очень побледнел. Ведь он же был свидетелем ужасных событий в резервуаре и чуть не сошел с ума. Несмотря на его самобичевания, Сабриэль не считала, что он виновен. Он же не был Аборсеном.
— Нет, я пойду, — сказал Тачстоун. Он нервно прикусил нижнюю губу. — Я должен. В противном случае я никогда не освобожусь от своих воспоминаний. Я должен что-то сделать, должен заменить их чем-то положительным. Кроме того, я член Королевской Гвардии. Это моя обязанность.