Сабриэль
Шрифт:
Покрытие дороги не ремонтировалось долгие годы, и камни мостовой где-то раскрошились, а где-то вовсе вывалились, и на дороге образовались выбоины и колдобины. Сабриэль попала ногой в одну ямку и чуть не упала, Тачстоун успел подхватить ее. Но эта маленькая встряска, казалось, привела ее в чувство, она очнулась от оцепенения, в котором пребывала.
— А почему мы бежим?
— За нами гонятся мусорщики, — ответил Тачстоун, указав назад, — те, которые вели связанных детей.
Сабриэль посмотрела туда, куда он показал, и увидела несколько фигур, идущих по березовой аллее. Похоже,
— Интересно, связаны ли они со Смертью, — равнодушно сказала Сабриэль.
— Как бы там ни было, — сказал Тачстоун, — от них добра не жди. У них есть луки и, я думаю, они стреляют получше, чем лучники Ньюстоува.
— Да, — ответила Сабриэль. — Я так надеюсь, что нас ждет Бумажное Крыло…
Она не хотела даже думать о том, что произойдет, если их никто не ждет. Они совершенно выбились из сил и не смогли бы сопротивляться даже с помощью Свободной магии. И девять лучников легко могут их одолеть. Если они служат Керригору…
Дорога становилась все круче. Сабриэль и Тачстоун бежали в молчании, задыхаясь, не тратя сил на слова. Сначала закашлялся Тачстоун, потом начала кашлять Сабриэль.
— Уже недалеко… — с трудом проговорил Тачстоун.
Сабриэль начала смеяться и кашлять одновременно. Смех перешел в крик, когда что-то ударило ее между лопаток. Она качнулась и упала на Тачстоуна, отчего они оба повалились на мостовую. Длинная стрела нашла свою цель.
— Сабриэль! — закричал Тачстоун. Он еще раз выкрикнул ее имя, и Сабриэль неожиданно почувствовала, как из него в воздух исходит магия Хартии. Тачстоун подпрыгнул и вытянул руки по направлению к мусорщикам. На его ладонях загорелось восемь маленьких солнц. Они выросли, каждое до размера ладони, и, отделившись от рук Тачстоуна, помчались по воздуху. Крик, раздавшийся из березовой аллеи, показал, что цель поражена.
Сабриэль удивило, что у Тачстоуна нашлись силы для такого заклинания. Еще больше поразило то, что он, наклонившись, одним легким движением поднял ее на руки. Она чуть вскрикнула от боли в спине, но Тачстоун не обратил на это внимания. Он откинул назад голову, зарычал, как дикий зверь, бросающий вызов врагу, и побежал по дороге, сначала неуклюже пошатываясь, затем с нечеловеческой скоростью. С его губ срывались брызги пены, на лице и шее вздулись все вены и мускулы, и глаза его, казалось, вот-вот выскочат из орбит.
Это мчался одержимый дикарь, и ничто не смогло бы его остановить. Сабриэль дрожала в его объятьях, она прижала голову к его груди, чтобы не видеть дикого лица, которое было так не похоже на лицо того Тачстоуна, которого она знала прежде. Но ведь он убегал от врагов…
Тачстоун несся не по дороге, он карабкался вверх по камням, прыгая с одного камня на другой с точностью горного козла. Его лицо пылало жаром, пульс на шее бился со скоростью трепета крыльев колибри. Сабриэль, забыв о своей ране, внезапно испугалась, подумав, что его сердце может не выдержать, и она закричала, умоляя его успокоиться.
— Тачстоун!
Он ее не слышал. Он, раздувая ноздри и напряженно, как охотничья собака, вытянув голову, пробежал через разрушенные ворота.
— Тачстоун! Тачстоун! — всхлипывала Сабриэль. — Мы ведь уже убежали! Отпусти меня! Остановись! Остановись!
Тачстоун продолжал бежать, камни отскакивали от его ног. На мгновение его остановила запертая дверь в арке, и Сабриэль с облегчением вздохнула, но он яростно толкнул дверь так, что она разлетелась в щепки, и он осторожно пронес Сабриэль мимо обломков.
За дверью открылось большое поле, огороженное невысокими стенами. Поле заросло сорняками, кое-где высились деревья. Там, где каменная стена начинала спускаться с холма, стояли два Бумажных Крыла, одно было повернуто к северу, другое — к югу. Рядом с ними виднелись два человека, их нечеткие силуэты подсвечивались оранжевым светом заходящего солнца.
Тачстоун перешел на бег, напоминающий лошадиный галоп, он продирался сквозь сорняки, как корабль продирается сквозь водоросли в Саргассовом море. Он добежал до людей, осторожно положил Сабриэль на траву и рухнул, закатив глаза.
Сабриэль попыталась подползти к нему, но ее пронзила острая боль в спине, поэтому ей удалось только приподняться, сесть и смотреть на людей и Бумажные Крылья за ними.
— Привет! — одновременно произнесли люди. — Мы — Клэйры. А вы, должно быть, Аборсен и Король.
Сабриэль, судорожно облизывая пересохший рот, уставилась на Клэйров. Солнце светило прямо в глаза, и ей трудно было их разглядеть. Однако она увидела, что это две молодые женщины с длинными светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Они были одеты в белые льняные платья с длинными рукавами. Платья были хорошо отглажены, и Сабриэль почувствовала себя ужасно грязной и неопрятной. Лица женщин, как и их голоса, были совершенно одинаковыми и очень красивыми. Близнецы, подумала Сабриэль.
Женщины улыбнулись и опустились на колени, одна около Сабриэль, другая — около Тачстоуна. Сабриэль почувствовала идущую от них магию Хартии, и боль от вонзившейся в спину стрелы медленно исчезла. Тачстоун стал дышать спокойнее, а затем погрузился в легкий сон.
— Спасибо, — прохрипела Сабриэль. Она попыталась улыбнуться, но ей это не удалось. — Там, позади нас, были мусорщики… Люди, связанные со Смертью….
— Мы знаем, — дуэтом ответили женщины. — Но они отстали от вас на десять минут. Твой друг Король бежал очень, очень быстро. Мы видели, как он бежал вчера. Или завтра…
— Ах, — вздохнула Сабриэль, с трудом заставляя себя подняться на ноги и, вспоминая то, что отец говорил о Клэйрах, путавших времена и направления. Надо скорее все узнать, пока они окончательно не запутались.
— Спасибо, — повторила Сабриэль, глядя на стрелу, которая упала на землю, как только девушка встала и выпрямилась. Это была охотничья стрела, без зазубрин. Мусорщики хотели только остановить свою добычу. Сабриэль вздрогнула и почувствовала, что рана еще не заросла окончательно, только стянулась, как будто стрела вонзилась неделю назад.