Сабриэль
Шрифт:
— Да, я видел его здесь, — ответил Хоурайс. — Но впервые я встретил его больше двадцати лет назад, когда служил младшим офицером. Это было странное и очень тяжелое время и для меня, и для Периметра.
Он замолчал и снова посмотрел на колокольчики, на Сабриэль с ее бледным лицом, сверкающим от соседства с иссиня-черными волосами.
— Вы волшебница, — резко сказал он. — Поэтому, возможно, понимаете… Этот пункт перехода видел слишком много сражений, слишком много смертей. До того как эти идиоты с Юга взяли все под свое командование, пункт перехода передвигался с места на место каждые десять лет. Но сорок лет назад какой-то бюрократ решил,
— Они не хотели оставаться мертвыми? — перебила его Сабриэль.
— Да. Все эти ужасы начались как раз тогда, когда я прибыл сюда. Трупы оставались непохороненными: и наши люди, и создания из Старого Королевства. Существа, которым не разрешали перехода, вырастали над Стеной и наносили больше вреда, чем если бы они оставались живыми.
— Что же вы делали? — спросила Сабриэль. Она знала, как трудно остановить и лишить сил истинную Смерть, особенно в таком количестве! Сейчас поблизости не было Смерти. Сабриэль всегда чувствовала разницу между живым и мертвым вокруг себя, независимо от того, где она в этот момент находилась.
— Наши маги пытались справиться с проблемой, но у них не было тех особых знаков Хартии, которые заставили бы их умереть. Мы могли только разрушать физические очертания этих существ. Иногда этого было достаточно, иногда — нет. Мы должны были все время отправлять солдат на отдых подальше от Стены, чтобы предотвратить у них истерию и безумие.
В то время я еще не был магом Хартии. Но я уже ходил с патрулем в Старое Королевство и стал обучаться. Однажды мы встретили человека, сидящего у Камня Хартии на вершине холма, откуда видно и Стену, и Периметр.
Поскольку человек явно интересовался Периметром, офицер, который был во главе патруля, решил, что мы должны допросить его и убить, если он неправильно применит Хартию или окажется созданием Свободной магии, принявшим обличье человека. Но, конечно, мы не тронули его. Это был Аборсен. Он пришел к нам, потому что услышал о Смерти.
Мы проводили его в гарнизон, и там он встретился с генералом. Не знаю, о чем они договорились, но именно Аборсен остановил Смерть, и в награду получил гражданство Анселстьерры и свободный доступ к переходу через Стену. После этого у него было два паспорта. Он провел здесь еще несколько месяцев, устанавливая ветряные флейты, которые вы и сейчас можете увидеть среди проволоки.
— Ах! — воскликнула Сабриэль. — А я-то думала, где они. Ветряные флейты! Это многое объясняет.
— Я рад, что вы все понимаете, — сказал полковник. — Мне это до сих пор непонятно. Начать хотя бы с того, что они не звучат, какой бы силы ветер ни дул в них. На них нанесены такие знаки Хартии, которые я никогда и нигде не встречал. Но в ту ночь, когда Аборсен начал их устанавливать, Смерть исчезла и больше не появлялась.
Они дошли до края площади, где алый знак рядом с траншеей связи гласил: «Гарнизон Периметра. Остановитесь и ждите часового».
Полковник Хоурайс поднял телефонную трубку, молча подержал ее около уха и положил обратно. Затем он трижды раздраженно нажал на кнопку звонка.
— В любом случае, — продолжал он, пока они ждали часового, — как бы ни были устроены эти флейты, они делают свое дело. Поэтому мы чрезвычайно благодарны
— Возможно, уважения будет меньше, если вы узнаете, что я принесла дурные вести, — тихо сказала Сабриэль. Она замолкла, потому что ей было трудно без слез говорить об Аборсене. Справившись с собой, она продолжила: — Я отправляюсь в Старое Королевство, чтобы найти отца. С ним что-то случилось…
— Я надеялся, что вы носите его меч по другой причине, — сказал Хоурайс. Он переложил лыжи в другую руку, чтобы отдать честь двум часовым, которые пробежали в траншею, стуча каблуками по деревянному настилу.
— Все очень плохо, — сказала Сабриэль, с трудом удерживаясь, чтобы не заплакать. — Он в ловушке у Смерти или даже мертв. И его оковы, которые он наложил, будут разбиты.
— Ветряные флейты? — спросил Хоурайс. — И Смерть уже здесь?
— Флейты начинают звучать, если слышат Смерть, — ответила Сабриэль. — Но флейты теряют свою силу в том случае, если Аборсен оказался у Смерти. Они больше не будут действовать.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Я не тот, кто проклинает за плохие вести, — сказал Хоурайс, протягивая Сабриэль чашку чая. Девушка сидела на единственном удобном стуле в блиндаже, который был одновременно комнатой полковника. — Но вы сообщили самые плохие новости, какие я слышал за несколько последних лет.
— По крайней мере, я живой посланник… и дружественный, — тихо ответила Сабриэль. Она, в сущности, не думала ни о чем, кроме своего отца. Но теперь стала смотреть на проблему шире. Она вдруг осознала, что он не только ее отец, что он много значит и для других людей. Она представила себе, как он сидит в кресле в ее комнате в Уиверли Колледже, болтая о ее школьных делах, о ситуации в Анселстьерре, о магии Хартии и волшебстве. Она так мало знала о своем отце.
— Сколько времени волшебство Аборсена еще будет действовать? — спросил Хоурайс, прерывая воспоминания Сабриэль. Образ отца, который держит в руках чашку с чаем, разрушился, и реальный горячий чай, выплеснувшийся из эмалированной кружки, обжег пальцы девушки.
— О! Извините меня, я задумалась…
— Сколько времени будет действовать волшебство? — терпеливо повторил полковник. — Когда Смерть вырвется на свободу?
Сабриэль стала вспоминать уроки отца и древние тексты, которые она не уставала повторять. Они назывались «Книга Мертвых», и некоторые части этой книги приводили ее в трепет. На первый взгляд, в книге не было ничего необычного, она была переплетена в зеленую кожу с тусклыми серебряными застежками. Но стоило приглядеться, как можно было увидеть, что и переплет, и застежки покрыты знаками Хартии. Знаками сковывающими и ослепляющими, закрывающими и освобождающими. Только обученный волшебник мог открыть эту книгу. И только истинный маг Хартии мог ее закрыть. Отец всегда привозил эту книгу, когда навещал ее в колледже, но каждый раз увозил ее с собой.
— Это зависит от того… — медленно начала Сабриэль, заставляя себя отвечать объективно, стараясь, чтобы ответу не мешали эмоции. Она постаралась воскресить в памяти страницы, касающиеся ветряных флейт, музыки и естественных звуков, связывающих Смерть.
— Если отец уже мертв, ветряные флейты просто упадут под светом луны в ближайшее полнолуние. Если же он в ловушке перед Девятыми Воротами, то они будут действовать до того полнолуния, когда отец перейдет за Ворота или пока особенно сильный дух не разобьет ослабевшие связи.