Сабрина
Шрифт:
— Поначалу он особенно меня не ограничивал. Сказал только, что каждый мой проект нуждается в предварительном утверждении, но это была вроде как формальность. Куда больше хлопот мне доставляли сами репортажи. Грир считал, что у меня излишняя тяга к скандальности, и мы с ним часами спорили в монтажной комнате по поводу того и иного кадра.
— Ты что же — работал с Гриром напрямую?
— Когда я понял, что те, кому положено принимать решения, ничего без него не решают, я решил не тратить зря время и, минуя нижестоящих, сразу шел на самый верх.
—
— Дерек мрачно на нее посмотрел, и Сабрина поняла, что все так именно и было.
— У меня имелось всего два письма и показания пьяного в дым вашингтонского адвоката, но я потребовал от Грира разрешения немедленно начать расследование.
— И что же сказал на это Грир?
— Он вышел из себя. Орал, что не понимает, как я мог усомниться в честности одного из верховных судей. Признаться, такая его реакция меня не удивила. Грир всегда был консерватором и не скрывал этого. Меня удивило другое: ярость, которую он на меня выплеснул. Это был явный перебор. Я насторожился: решил, что Грир кое-что знает, но не хочет, чтобы об этом знал я. Короче, я решил заняться этим делом без благословения Грира, но далеко не продвинулся. Я едва успел начать расследование, как последовали известные тебе события и я был арестован за убийство.
Дерек замолчал и стал с отсутствующим видом смотреть в раскаленное жерло камина. Сабрина изучала его профиль. Черты лица Дерека, резко заострившись, приобрели злое и даже зловещее выражение и напомнили ей другого Дерека — того, которого она встретила, когда в первый раз приехала в Парксвилл.
— Существует ли какая-нибудь связь между Гриром и Баллантайном? — поторопилась спросить Сабрина в надежде, что чем раньше с неприятными воспоминаниями будет покончено, тем быстрее Дерек придет в доброе расположение духа.
— Я не знаю.
— Но ты думаешь, что есть.
— Верно, я так думаю.
Она посмотрела на него в надежде, что он скажет что-нибудь еще, но он молчал.
— Но какого рода может быть эта связь? — спросила она, решив взять инициативу на себя.
— Возможно, Баллантайн оказывал Гриру кое-какие важные услуги.
— А Грир ему за это платил?
— Платил — понятие растяжимое. Чтобы расплатиться за услугу, необязательно давать деньги. — Дерек помолчал, но решил быть с ней до конца откровенным: — Но я выведу Грира на чистую воду, даже если это будет последнее расследование в моей жизни.
Сабрина больше вопросов не задавала, поскольку ответы Дерека вызвали у нее сильное беспокойство. Дерек ушел в свои мысли и, казалось, забыл обо всем на свете. Неожиданно он заговорил снова — так, будто никакого перерыва между его последней фразой и той, что он произнес сию минуту, не было:
— Ты можешь сказать, что у меня нет никаких доказательств, что между Гриром и Баллантайном существовала какая-то связь, но поверь, Сабрина, у меня на такие дела нюх. На лице Грира, когда я сказал ему о Баллантайне, появилось такое странное выражение, какого я у
Сабрина глянула на плескавшееся в ее бокале рубиновое вино. В нем отражалось пламя горевших в канделябре свечей.
— Ну, что ты обо всем этом думаешь? — спросил Дерек. — Прав я, или у меня просто появилась навязчивая идея?
Ее так и подмывало сказать, что он во всем прав и она целиком и полностью его поддерживает, но Сабрина решила быть более осторожной.
— Я не знаю Грира, но сомнительно, чтобы человек мог обладать такой властью, чтобы подмять под себя полицию, следствие и суд.
— У Грира есть связи во всех властных структурах. Он даже написал книгу о том, как пересекаются властные и управленческие структуры. Кроме того, по своей сути Грир — настоящий диктатор и в достижении своих целей не брезгует никакими средствами.
— Но… — Сабрина пожала плечами, не зная, как продемонстрировать Дереку свой скептицизм, при этом его не обидев. — Но как ему удалось, принимая участие во всем этом, ни разу не засветиться? Ведь, по твоему мнению, он не только сотрудничал с Баллантайном, но, чтобы засадить тебя в тюрьму, организовал целый заговор с убийством.
— Да, я убил человека, — сухо произнес Дерек.
— Ты сделал это в целях самообороны, и тебя бы оправдал, если бы не эти свидетели. Непонятно только, каким разом Гриру удалось надавить на свидетелей, на обвинение и суд, на тюремное начальство в Парксвилле, чтобы о сделало твою жизнь непереносимой — и остаться при этом чистеньким?
Дерек поднес к губам бокал с вином и одним глотком осушил его. У Сабрины было право на сомнение, как, впрочем, и у других людей тоже. Переубедить их можно было только одним способом: найти досье Баллантайна.
— У Грира есть метод. Не уникальный, конечно, зато действенный. Грир исходит из теории, что у каждого человека есть свои слабости. Таким образом, стоит ему только узнать слабости того или иного человека, как этот человек оказывается в его власти.
— Ты хочешь сказать, что Грир имел кое-что даже на такое ничтожество, как Джо Падилла?
— Именно это я и хочу сказать. Ничтожествам точно так же есть что терять, как и сильным мира сего. Мне кажется, ты это недопонимаешь…
— Я вовсе не хотела сказать, что жизнь таких людей не имеет смысла…
— Жена и дети — вот смысл его жизни и одновременно его слабость. Может быть, у него была больна жена, а может быть — ребенок. Ты никогда не думала о деньгах, возя Ники по врачам, но не всем же так везет.
— Не всем, — тихо сказала Сабрина. — Но как бы ни была велика сумма, потраченная на благое дело, она не может оправдать убийство. А ведь Падилла наняли для того, чтобы он тебя убил.