Сад Рамы
Шрифт:
Открыв чемоданчик, девушка извлекла из специального отделения бриллиантовый браслет и кольцо с сапфиром.
— А тебе не кажется, что эти вещи лучше оставить дома? — возмутилась мать. — Не забудь, вокруг тебя будут одни иностранцы. Такие драгоценности могут оказаться для них чрезмерным искушением.
Юкико расхохоталась открыто и непринужденно, Кэндзи всегда любил ее смех.
— Мама, — сказала она. — Ты у нас всего боишься. Вечно ждешь только плохого… Мы отправляемся в Хиросиму на церемонии, посвященные трехсотлетию первой атомной бомбардировки. Там будет наш премьер-министр, три члена Центрального комитета Совета Объединенных
— Когда я была молодая, никто не слыхал, чтобы две девушки, даже не окончившие университет, могли ездить по Японии без провожатого…
— Мама, не надо повторяться, — перебила ее Юкико. — Мне почти двадцать два года. На следующий год, после диплома, я вообще собираюсь жить самостоятельно, может быть, даже в другой стране. Я больше не ребенок. И мы с Сатоко вполне можем приглядеть друг за другом.
Юкико проверила часы.
— Мне пора выходить. Сатоко, наверное, уже ожидает меня на станции подземки.
Изящно приблизившись к матери, Юкико коротко чмокнула мать, потом крепко обняла брата.
— Веди себя хорошо, ани-сан [22] , — шепнула она ему на ухо. — Береги на Марсе себя и красавицу-жену. Мы гордимся тобой.
Кэндзи никогда не был очень близок с Юкико. В конце концов, он был на двенадцать лет старше ее. Юки было только четыре, когда мистера Ватанабэ назначили президентом американского отделения «Интернэшнл роботикс». Семейство перебралось на другой берег Тихого океана, в пригород Сан-Франциско. В те годы Кэндзи не уделял особого внимания младшей сестре. Его увлекала новая жизнь в Калифорнии, в особенности после поступления в Университет Лос-Анджелеса.
22
господин брат (яп.)
Старшие Ватанабэ вместе с Юкико возвратились в Японию в 2232 году, а Кэндзи остался продолжать обучение на втором курсе исторического факультета. С тех пор они с Юки почти не общались. Каждый год посещая семью в Киото, Кэндзи собирался провести какое-то время с Юки, но подобное случалось редко. Или у сестры находились свои дела, или родители придумывали для него чересчур много светских обязанностей, или же у Кэндзи попросту не хватало времени.
Стоя возле двери, Кэндзи с неясной печалью глядел вслед удалявшейся Юкико. «Я оставляю родную планету, — думал он, — так и не уделив достаточно времени собственной сестре».
За его спиной монотонно изливала душу миссис Ватанабэ — она считала себя неудачницей, потому что дети отдалились от нее и вообще перестали уважать. А теперь еще единственный сын, только что женившийся на какой-то таиландке — просто чтобы досадить семье, — отправляется на Марс, и она целых пять лет его не увидит. Конечно, средняя дочь подарила ей двух внучек от своего банкира, однако они скучные и глупые, как и сами их родители…
— А как там Фумико? — перебил Кэндзи излияния матери. — Мне не удастся повидать ее и племянниц до отлета.
— Завтра вечером они приедут из Кобе на обед, — ответила мать. — Впрочем, не представляю, чем мне их кормить. А ты знаешь, что Тацуо и Фумико даже не учат девочек пользоваться палочками? Ты
Извинившись, Кэндзи оставил мать изливать раздражение в монологе и отправился искать спасения в рабочем кабинете отца. На стенках комнаты в рамках висели фотографии — хроника личной и профессиональной жизни удачливого человека. Два снимка были памятны и самому Кэндзи. На одном из них они с отцом держали внушительный приз, присуждаемый местным клубом победителю ежегодных соревнований по гольфу между парами «сын — отец». На другом сияющий мистер Ватанабэ награждал своего сына медалью, которой он был удостоен за успехи в усвоении академической программы старших классов.
Лишь поглядев на фотографии, Кэндзи вспомнил, что в обоих случаях он соперничал с Тосио Накамура, сыном самого близкого друга отца и помощника в его делах. На снимках на лице молодого Накамуры, почти на голову возвышавшегося над Кэндзи, застыло напряженное и сердитое выражение.
«Это было задолго до его дела», — подумал Кэндзи. Он вспомнил заголовок «В Осаке арестован чиновник», четыре года назад предшествовавший осуждению Тосио Накамуры. В статье объяснялось, что мистер Накамура, в то время являвшийся вице-президентом гостиничного комплекса Томодзавы, обвинен в весьма серьезных преступлениях, а именно: взяточничество, сводничество, работорговля и так далее. Через четыре месяца Накамура был осужден и приговорен к тюремному заключению сроком на несколько лет. Кэндзи был удивлен. «Что могло случиться с Накамурой?» — частенько спрашивал он себя в последующие четыре года.
Вспоминая юношеское соперничество, Кэндзи жалел Кейко Муросава, жену Накамуры; он и сам испытывал к ней привязанность в шестнадцатилетнем возрасте. Тогда Кэндзи и Накамура около года пытались добиться симпатии Кейко. И когда девушка наконец решила отдать предпочтение Кэндзи, Тосио пришел в ярость. Однажды утром он даже подкараулил Кэндзи возле храма Реандзи и угрожал физической расправой.
«Я, конечно, женился бы на Кейко, — подумал Кэндзи, — если бы тогда остался в Японии». Он поглядел в окно, на усаженный мхом садик. Снаружи шел дождь. И он вдруг вспомнил тот неприятный дождливый день из собственной юности.
Кэндзи отправился в ее дом, как только узнал новость от отца. Звуки концерта Шопена донеслись до его ушей, когда юноша вступил на аллею, ведущую к дому. Встретила его миссис Муросава и строго сказала:
— Кейко сейчас упражняется, она закончит через час.
— Миссис Муросава, я прошу вас, — проговорил шестнадцатилетний молодой человек. — Это очень важно.
Ее мать уже собиралась закрыть дверь, когда Кейко заметила Кэндзи через окно. Бросив игру, она выскочила, ослепив его радостной улыбкой.
— Привет, Кэндзи. Что случилось?»
— Кое-что очень важное, — ответил он загадочным тоном. — Ты не могла бы погулять со мной?
Миссис Муросава что-то ворчала относительно близящегося концерта, но Кейко убедила мать в том, что один раз может и пропустить занятия. Взяв зонтик, девушка вышла к Кэндзи, поджидавшему ее возле дома. И когда они отошли подальше, так чтобы их не могли видеть из дома, она взяла его под руку, как поступала всегда во время их совместных прогулок.