Сад Рамы
Шрифт:
— На что это ты уставился, приятель? — донеслось с другой стороны магазина.
— Ее во-лосы очень кра-сивые, — Бенджи занимал проход, мешая пришедшему с женой мужчине пройти. Улыбаясь, он протянул руку к великолепным длинным белокурым волосам и спросил: — Можно я потрогаю?
— Ты что, сошел с ума?.. Конечно, нет… а теперь убирайся…
— Джейсон, по-моему, он слабоумный, — женщина остановила руку мужчины, прежде чем он успел оттолкнуть Бенджи.
В этот самый миг рядом с братом появилась Элли. Она видела, что человек рассержен, но не знала, что делать. Она
— Элли, ты только погляди, — он в восторге сливал слова, — погляди на эти ди-вные же-лтые волосы.
— Этот недоумок твой друг? — спросил у Элли высокий мужчина.
— Бенджи мой брат, — через силу ответила Элли.
— Тогда убери его отсюда… он пристает к моей жене.
— Сэр, — Элли собралась с духом, — мой брат не хочет вам ничего плохого. Просто ему еще не приходилось видеть длинных светлых волос.
Лицо мужчины исказила рассерженная и недоумевающая гримаса.
— Что такое? — сказал он, обращаясь к жене. — Что это за парочка?.. Тупой и…
— А это не дети Уэйкфилдов? — послышался за спиной Элли приятный женский голос.
Расстроенная Элли обернулась. Миссис Мурильо стала между молодыми людьми и парой. Они с мужем вышли из-за прилавка немедленно, как только услышали громкие голоса.
— Да, мэм, — тихо произнесла Элли. — Это мы.
— Значит, вы и есть те самые дети, что прилетели из космоса? — спросил человек по имени Джейсон.
Элли поспешно вытолкала Бенджи наружу.
— Извините, — проговорила она, прежде чем уйти следом за Бенджи. — Мы не хотели ничего плохого.
— Уроды! — донеслось до слуха Элли, закрывавшей дверь.
Снова был утомительный день. Николь очень устала. Она стояла перед зеркалом и умывалась.
— Элли с Бенджи нарвались на какую-то неприятность в поселке и не хотят рассказывать мне, — донесся из спальни голос Ричарда.
Сегодня Николь провела тринадцать часов, помогая принимать пассажиров «Ниньи». Сколько бы ни приходилось трудиться ей, Кэндзи Ватанабэ и прочим, похоже, никто не был доволен и дел предстоящих всегда было больше, чем выполненных. Многие колонисты начинали возмущаться, едва Николь приступала к требованиям, которые МКА установило в отношении пропитания, жилищ и рабочих мест.
Она уже много дней недосыпала. Николь поглядела на мешки под глазами. «Но с этой группой следует закончить до прихода „Санта-Марии“, — сказала она себе. — С теми будет много сложнее».
Вытерев лицо полотенцем, Николь направилась в спальню. Одетый в пижаму Ричард сидел на кровати.
— Ну как прошел день? — спросила она.
— Неплохо… даже достаточно интересно. Люди-инженеры медленно, но верно приучаются обращаться с Эйнштейнами… Кстати, ты слыхала, что я сказал об Элли и Бенджи?
Николь вздохнула. По тону Ричарда она поняла, что это важно, и, невзирая на усталость, вышла из спальни и отправилась по коридору.
Элли уже спала, но Бенджи еще бодрствовал в комнате, отведенной им с Патриком. Николь села рядом с Бенджи и взяла его за руку.
— При-вет, мама.
— Дядя Ричард сказал мне, что вы с Элли ходили сегодня
Лицо юноши на мгновение исказилось от боли.
— Да, ма-ма, — ответил он.
— Элли сказала, что их узнали, а один из новых колонистов их обозвал, — донесся голос Патрика с другой стороны комнаты.
— Это правда, дорогой? — спросила Николь, все еще поглаживая руку Бенджи.
Юноша ответил едва заметным движением головы и молча поглядел на мать.
— А что такое «недоумок», ма-ма? — вдруг спросил он с полными слез глазами.
Николь обняла Бенджи.
— Значит, тебя сегодня обозвали недоумком?
Бенджи кивнул.
— У этого слова нет конкретного значения, — объяснила Николь. — Случается, что недоумком называют всякого, кто не нравится. — Она вновь погладила Бенджи. — Люди часто бездумно пользуются подобными словами. Тот, кто тебя так обозвал, был расстроен, сердился… может быть, на что-то свое, а досталось тебе… возможно, он не понял тебя. Ты ему чем-нибудь досадил?
— Нет, ма-ма. Я просто похвалил желтые волосы жен-щины.
За несколько минут Николь сумела узнать суть того, что произошло в магазинчике. И когда решила, что привела Бенджи в порядок, направилась через комнату пожелать Патрику доброй ночи.
— Ну а как твои дела? — спросила она. — Ничем не отличился?
— В основном ничем, — ответил Патрик. — Только один раз не повезло — в парке, — он попробовал улыбнуться. — Несколько мальчиков играли в баскетбол и пригласили меня… совсем ничего не получилось. Они так смеялись.
Николь долго и ласково обнимала сына. «Патрик силен, — сказала себе Николь уже в коридоре, направляясь обратно в спальню. — Но даже ему необходима поддержка. — Она глубоко вздохнула. Тем ли я занимаюсь? — спросила она у себя самой в очередной раз, с того времени, как увлеклась делами колонии. — Я ощущаю ответственность за всех и каждого. Я хочу, чтобы Новый Эдем начался достойным образом… Но я нужна моим детям… Когда же я научусь правильно делить время между ними?»
Ричард еще не спал, когда Николь опустилась в постель возле него. Она передала своему мужу историю, приключившуюся с Бенджи.
— Увы, я не мог помочь ему. Бывают вещи, которые только мать…
Николь настолько устала, что начала засыпать, так и не дослушав Ричарда. Он твердо потрогал ее за руку.
— Николь, у нас есть еще одно дело, о котором следует поговорить. К несчастью, подождать оно не может… Утром у нас не будет времени на разговоры вдвоем.
Она повернулась на бок и вопросительно поглядела на Ричарда.
— Речь идет о Кэти. Мне в самом деле необходима твоя помощь… Завтра вечером одна из этих молодежных танцулек — «давайте познакомимся». Помнишь, мы решили на той неделе, что Кэти может пойти, но лишь в сопровождении Патрика и не задерживаясь допоздна… Ну а вчера вечером я видел, как она вертелась перед зеркалом в новом платье: коротком и весьма откровенном. Я сказал, что такое платье не для танцев. Она пришла в ярость. Утверждала, что я «шпионю за ней», а в вопросах моды проявляю абсолютное невежество.