Сад Сулдрун

Вэнс Джек Холбрук

Глинет не ответила и без возражений принесла Карфилхиоту сыр. Котята расшалились и собирались носиться дальше. Только после того, как Глинет прикрикнула на них, они вернулись в корзину. И фургон опять покатил на юг.

Внутри Друн радостно крикнул Глинет:

— Я могу видеть! Прошлой ночью пчелы улетели из моих глаз. Они такие же хорошие, как и раньше! Мои глаза, не пчелы.

— Ш-ш-ш! — прошептала Глинет. — Это замечательная новость! Но Карфилхиот не должен узнать об этом! Он так же хитер, как и страшен.

— Я

никогда больше не буду печалиться, — сказал Друн. — Чтобы не случилось. Я буду думать о том времени, когда мир был темным.

— Я была бы намного счастливее, если бы мы ехали с кем-нибудь другим, — с тоской в голосе сказала Глинет. — Всю прошлую ночь я провела на дереве.

— Если он осмелится коснуться тебя, я разрежу его на куски, — заявил Друн. — Не забывай! Сейчас я могу видеть!

— Возможно до этого дело не дойдет. Сегодня вечером ему придется подумать кое о чем другом... Интересно, Шимрод пытается найти нас?

— Он не может быть слишком далеко позади.

Фургон катился и катился на юг, и через час приехал в рыночный город Хонриот, где Карфилхиот купил хлеба, сыр, яблоки и кувшинчик вина.

Посреди Хонриота Ихнилдский Путь пересекался с Западно-Восточной Дорогой; Карфилхиот повернул на запад и погнал лошадей с еще большей скоростью, как будто тоже предполагал, что Шимрод недалеко. Фыркая, недовольно тряся гривами, опустив головы вниз или, иногда, задирая их наверх, огромные черные лошади понеслись на запад, их мягкие тигриные лапы неутомимо отбрасывали землю назад. За ними катился фургон, колеса подпрыгивали, корпус покачивался на длинных многослойных рессорах.

Время от времен Карфилхиот щелкал кнутом по блестящим черным крупам, и лошади яростно вскидывали головы.

— Берегись, берегись! — кричали они герцогу. — Мы подчиняемся твоим поводьям, потому что так и должно быть; но не перегни палку, иначе мы повернемся, встанем на дыбы и станем молотить тебя большими черными ногами, протащим по грязи и вобьем в землю! Слушай, и берегись!

Карфилхиот не мог понять их слова и хлестал кнутом в свое удовольствие; лошади мотали головами в постоянных приступах гнева.

Во второй половине дня фургон ехал мимо летнего дворца короля Дьюэла.

По приказу короля Дьюэла сегодняшние развлечения проходили под девизом «Фантастические птицы». Придворные, с большим искусством, украсили себя черными и белыми перьями, изображая вымышленных морских птиц. Дамы дали себе больше свободы и прогуливались по аллеям парка в экстравагантных птичьих нарядах, украшенных перьями страусов, белых цапель, лирохвостов, павлинов и весприлов. Некоторые носили бледно-зеленые воздушные одежды, другие светло-вишневые, розовато-лиловые или коричнево-золотые: вычурные и сложные, они радовали своим богатством безумного короля Дьюэла, сидевшего на высоком троне и одетого кардиналом, единственной чисто красной птицей на празднике. Он восторженно хвалил всех подряд и не скупился

на комплименты, указывая на придворных кончиком своего красного крыла.

Карфилхиот, вспомнив предыдущую встречу с королем, придержал фургон. Немного подумав, он спустился, позвал Глинет и отдал приказы тоном, не допускавшим ни споров, ни возражений. Она, опустив боковую стенку, сделала помост и принесла корзину с котятами; Друн заиграл на флейте и котята принялись танцевать.

Дамы и господа, одетые в замечательные пышные наряды, подошли посмотреть; они смеялись и хлопали в ладоши, а некоторые обратились к королю Дьюэлу, призывая его полюбоваться новым развлечением.

Король спустился с трона и неторопливо пошел по аллее, чтобы посмотреть на зрелище. Он улыбался и кивал, но не преминул сделать несколько критических замечаний.

— Я, конечно, вижу изобретательную попытку и достаточно забавные ужимки. Ха! Замечательные прыжок! Этот черный котенок исключительно ловок. Тем не менее нужно помнить, что, как говорится, коты — существа низшего сорта. Почему, осмеливаюсь я спросить, у нас нет танцующих птиц?

— Ваше величество, — сказал Карфилхиот, — я держу танцующих птиц внутри фургона. Мы считаем их слишком изысканными для зрения простонародья!

— Не считаешь ли ты мое августейшее зрение вульгарным и простонародным, или каким-нибудь другим, но не возвышенным? — презрительно спросил безумный король.

— Ни в коем случае, ваше величество! Вы, и только вы один, можете посмотреть на необыкновенное представление внутри фургона.

Король, смягчившись, направился к задку фургона.

— Минутку, ваше величество! — Карфилхиот закрыл боковую стенку и пошел к задку фургона. — Глинет, внутрь! Друн, внутрь! Приготовьте птиц для его величества. А теперь, сэр, вверх по этих ступенькам!

Он закрыл дверь на засов, и, забравшись на переднее сидение, погнал лошадей сумасшедшим галопом. Украшенные перьями дамы с изумлением, посмотрели вслед фургону; кое-кто из мужчин сделал несколько шагов по дороге, но им мешали черные и белые перья; с волочащимися крыльями они вернулись на газон перед летним дворцом, где попытались понять, что произошло.

Внутри же фургона король Дьюэл выкрикивал приказы:

— Останови, немедленно! Я не вижу никаких птиц! Это самая неинтересная проделка!

— Со временем, ваше величество, я остановлю фургон, — крикнул через окно Карфилхиот. — Вот тогда мы и обсудим перья, которые вы приказали воткнуть в мой зад.

Король Дьюэл замолчал и остаток дня только изредка раздражительно крякал.

День катился к вечеру. На юге появилась линия низких серых холмов; далекая рука леса Тантреваллес темной полосой пересекла север. Крестьянские хижины почти исчезли, местность стала дикой и печальной.

На закате Карфилхиот свернул с дороги, пересек луг и остановился около рощи из буков и берез.