Сад Сулдрун
Шрифт:
Тем временем король Ивара Эксельций уже отвлекся на что-то другое, и забыл о своих угрозах Тройсине.
Король Гранис не стал больше задирать короля Касмира, но всерьез задумался о возможности нежелательной войны.
Тройсине, население которого составляло не больше половины населения Лайонесса, не имел шансов на победу в войне, и, следовательно, не мог ничего приобрести, зато мог все потерять.
Из
Ска забрали кувшины с оливковым маслом, шафран, вино, золото из храма Митры, слитки олова и серебра, и бутылки со ртутью.
Пленных они не взяли, здания не сожгли, никого не изнасиловали и не замучили, и убили только тех, кто мешал грабежу.
Две недели спустя в гавань Лайонеса вошел ког из Тройсине с грузом ирландского льна. Моряки рассказали, что видели разбитый корабль ска в море Тетры, к западу от Дальнего Мыса. Ког прошел рядом, и увидел на корабле около сорока ска, сидевших на скамьях; они были настолько слабы, что даже не могли грести. Капитан предложил взять корабль на буксир, но ска отказались и ког уплыл.
Король Касмир немедленно отправил туда три военных галеры, которые нашли длинный черный корабль со сломанной мачтой, неуклюже качавшийся на волнах.
Галеры встали рядом с ним, и обнаружили несчастье, боль и смерть. Шторм сорвал стоячий такелаж, а мачта упала на нос судна, разбив бочонки с водой; половина команды уже умерла от жажды.
В живых осталось девятнадцать человек, слишком слабых, чтобы сопротивляться; их перенесли на борт кораблей Лайонесса и напоили. Трупы выкинули за борт, к длинному кораблю привязали трос и все вернулись в город; ска поместили в тюрьму в старом форте на западной стороне порта. Король Касмир уселся на своего жеребца, Шевана, и отправился в порт, где осмотрел дракар. Все, что было в трюмах, уже перенесли в док: ящик с золотыми и серебряными храмовыми украшениями, стеклянные сосуды с шафраном, взятые из долин за Дальним Мысом, глиняные сосуды с символом Балмер-Скема, выдавленным на них.
Осмотрев добычу морских разбойников и дракар, король проехал по Шале в крепость. По его приказу пленников вывели наружу и выстроили перед ним; они стояли и мигали в свете солнца: высокие темноволосые мужчины, скорее худые и жилистые, чем массивные. Они смотрели вокруг с легким любопытством почетных гостей, и говорили друг с другом тихими ровными голосами.
— Кто из вас капитан корабля? — спросил король Касмир.
Ска повернулись и посмотрели на него, но ни один не ответил.
Король обратился к человеку первом ряду.
— Кто из вас командир? Покажи мне его.
— Капитан мертв. Мы все «мертвецы». Командование исчезло, и все остальное в жизни тоже.
— Мне ты кажешься очень даже живым, — сказал Касмир, холодно улыбаясь.
— Мы считаем себя мертвыми.
— Потому что думаете, что я убью вас? А если мне хватит выкупа?
— Кто станет выкупать мертвого человека?
— Мне нужна информация, а не пустая болтовня, — нетерпеливо
— Ты тоже «мертв»? — спросил он у выбранного им ска.
— Меня больше нет среди живых ска. Для моей семьи, друзей и меня самого — я мертв.
— Скажи мне: если бы я захотел поговорить с королем ска и поручился бы за его безопасность, приехал бы он в Лайонесс?
— Конечно нет, — ответил озадаченный ска.
— А если бы я предложил ему союз?
— С какой целью?
— Действующие согласованно флот ска и семь армий Лайонесса будут непобедимы.
— «Непобедимы»? С кем ты собрался воевать?
Король Касмир не любил, если кто-то оказывался более проницательным, чем он.
— Со всеми остальными королевствами Древних Островов! С кем же еще?
— И ты думаешь, что ска помогут тебе против твоих врагов? Нелепая мысль. Я бы рассмеялся, если бы был жив. Ска воюют со всем миром, включая Лайонесс.
— Это не оправдание. Я собираюсь осудить вас, как пиратов.
Ска посмотрел на солнце, на небо, потом перевел взгляд на море.
— Делай как тебе хочется. Мы мертвы.
Король Касмир мрачно усмехнулся.
— Мертвые или нет, ваша судьба послужит уроком другим убийцам. Завтра ровно в полдень.
Около волнолома поставили девятнадцать рам. Прошла ночь, настало утро, ясное и блестящее. На Шале начали собираться люди: жители прибрежных деревушек, крестьяне в чистых рубашках и шапках с бубенчиками, продавцы шалфея и сушеной рыбы. На скалах к западу от Шале, в соответствии с законами Лайонесса, толпились увечные, прокаженные и слабоумные.
Солнце достигло зенита. Ска вывели из крепости.
Каждого из них, обнаженного, распяли на раме, вниз головой, лицом к морю. Церлинг, Главный палач короля, пришедший из Пейнхадора, подходил к каждому, разрезал живот и двузубым крюком вытаскивал наружу кишки, так что они падали на грудь и голову, потом переходил к следующему. Над входом в порт подняли черно-желтый флаг и оставили умирающих людей самим себе.
Дама Магелин надела вышитую шляпку и спустилась к Шале. Сулдрун было решила, что ее оставили одну, но дама Боудетта привела ее на балкон за спальней королевы, откуда придворные леди смотрели на казнь. В полдень разговоры прекратились и все прижалисль к баллюстраде, впитывая в себя зрелище. Когда Церлинг приступил к работе, дамы вздохнули и опять зашептались. Сулдрун встала на цыпочки, чтобы лучше видеть судьбу, ожидавшую разбойников. Чувствуя отвращение, но не в силах отвести глаза, она увидела, как Церлинг медленно идет от одного человека к другому, но расстояние скрывало детали.
Мало кто из дам высказались о казни одобрительно. Близорукие леди Дуйсан и леди Ермоли не разобрали ничего. Леди Спанейс назвала зрелище скучным.
— Все равно, как будто мясник зарезал коров, — сказала она. — Ска не показали ни страха, ни раскаяния. Что это за казнь?
— Хуже всего, — проворчала королева Соллас, — что ветер дует из порта сюда, в наши окна. Через три дня вонь заставит нас уехать в Саррис.
Сулдрун преисполнилась надежды и радости: Саррис, летний дворец, находился в сорока милях к востоку, за рекой Глейм.