Садовник
Шрифт:
— Мне нравится смотреть на тебя, — повторил Шанс.
— Я не понимаю, что ты этим хочешь сказать, — всхлипнула Йе-Йе. — Я делаю все, что умею, а ты не возбуждаешься. И что это значит — "нравится смотреть на тебя"? Смотреть на меня? Ты хочешь сказать… когда я сама с собой?..
— Да. Мне нравится смотреть на тебя.
В голубоватом свете экрана Шанс видел, как Йе-Йе отвела в сторону глаза и сказала:
— Ты хочешь видеть, как я кончу.
Шанс промолчал.
— Если я буду ласкать себя, ты возбудишься и сможешь заняться со мной любовью?
Шанс не понимал, о чем идет речь.
— Я
— Кажется, я все поняла! — воскликнула Йе-Йе. Встав, она принялась ходить взад и вперед по комнате, время от времени проходя перед телевизионным экраном. Какое-то слово слетало с ее губ, но Шанс не мог расслышать его.
Затем Йе-Йе вернулась к кровати. Она легла на спину и стала ощупывать тело руками; в истоме она развела ноги и позволила рукам сползти вниз по животу. Руки ее в полутьме были похожи на две белые лягушки. Тело Йе-Йе раскачивалось из стороны в сторону, и она так ерзала на спине, словно лежала на очень жесткой траве, которая ее колола. Пальцами Йе-Йе ласкала собственную грудь, живот, ягодицы. Затем ее руки и ноги быстро сплелись вокруг Шанса, словно ветви цепкого кустарника, и Йе-Йе сперва забилась в конвульсиях, а потом по ее телу пробежала мелкая дрожь. Когда дрожь стихла, Йе-Йе уже спала.
Шанс прикрыл ее одеялом. Затем он уменьшил звук в телевизоре и несколько раз переключил каналы. Йе-Йе спала рядом с Шансом, который смотрел телевизор и не решался даже пошевелиться.
Через некоторое время Йе-Йе проснулась и пробормотала:
— Милый, с тобой я чувствую себя такой свободной. До того как я познакомилась с тобой, ни один мужчина не уважал во мне личность. Я была для них просто сосудом, в который они могли войти и излиться, просто приспособлением для занятий любовью. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
Шанс посмотрел на нее, но не промолвил ни слова.
— Любимый мой… Ты пробудил во мне желание, оно разрывает меня изнутри, а ты смотришь на меня, и страсть смиряется. Ты освободил меня. Я познала себя и очистилась.
Шанс по-прежнему молчал. Йе-Йе потянулась, и на лице у нее появилась улыбка:
— Шэнси, милый мой, я хочу, чтобы ты знал: Бен просил тебя полететь со мной завтра в Вашингтон на бал в Капитолии. Я должна там присутствовать — ведь я председатель Комитета по сбору пожертвований. Ты же поедешь со мной, правда?
— Мне будет очень приятно поехать с тобой, — ответил Шанс.
Она свернулась в клубочек у него под боком и снова задремала. Шанс продолжал смотреть телевизор, пока не заснул сам.
6
Утром Шансу позвонила миссис Обри:
— Сэр, я только что просмотрела утренние газеты. Везде только вы! Прекрасные фотографии! Вы сняты вместе со Скрапиновым… с генеральным секретарем… и еще с этим немцем… фон Не-Помню-Как. "Дейли ньюс" отдала под вашу с миссис Ренд фотографию всю первую полосу! Даже "Виллидж войс"…
— Я не читаю газет, — сказал Шанс.
— Да, но и все ведущие телевизионные компании просят об эксклюзивном интервью. Далее: «Форчун», "Ньюсуик", «Лайф», "Лук", «Вог», "Дом и сад" наперебой предлагают сделать о вас репортаж. Звонили из "Айриш таймс", хотели пресс-конференцию, «Спектейтор», "Санди телеграф" и «Гардиан» —
— Я не хочу встречаться со всеми этими людьми, — перебил секретаршу Шанс.
— Разумеется, сэр. И последнее: "Уолл-стрит джорнэл" предсказывает, что вы вскоре войдете в правление Первой американской финансовой корпорации, и они ждут вашего заявления по этому поводу. По моему мнению, сэр, такое заявление могло бы благоприятно повлиять на курс акций…
— Я не буду делать никаких заявлений.
— Отлично, сэр. Далее, попечители Восточнобережного университета приглашают вас на праздник начала занятий и дают вам почетного доктора. Но они хотят знать заранее, примете ли вы приглашение.
— Я здоров, мне не нужен доктор, — сказал Шанс.
— Хотите сами сказать это попечителям?
— Нет.
— Ясно. А как насчет газет?
— Я не люблю газет.
— Хотите увидеть зарубежных корреспондентов?
— Я видел их по телевизору.
— Замечательно, сэр. Ах да, миссис Ренд просила передать вам, что личный самолет Рендов вылетит в Вашингтон в четыре часа. И она также просила предупредить, что остановитесь вы у ее друзей.
Карпатов, начальник Особого отдела, прилетел в пятницу, чтобы встретиться со Скрапиновым. Встреча происходила прямо в кабинете у представителя.
— В досье на Сэдовника отсутствует специальная информация, — сказал он, положив тощую папку на стол.
Скрапинов отодвинул папку в сторону.
— Где все остальное? — спросил он недовольно.
— Ничего не удалось найти, товарищ Скрапинов.
— Карпатов, мне нужны факты!
Карпатов заговорил, осторожно подбирая слова:
— Товарищ посол. Белый дом активно пытается выяснить, что известно о Сэдовнике нам. У меня есть доказательства. Это означает, что речь идет о политической фигуре первой величины.
Скрапинов посмотрел на Карпатова, а затем встал и принялся расхаживать вдоль стола.
— Я хочу, — сказал он, — от вашего отдела только одного: фактов о Сэдовнике.
Карпатов потупил взор и начал:
— Товарищ посол, я вынужден признаться, что мы не смогли собрать даже самой элементарной информации об этом человеке. Такое впечатление, что он появился на свет несколько дней тому назад.
Скрапинов раздраженно махнул рукой и сшиб со стола маленькую статуэтку. Карпатов наклонился, подобрал ее и поставил обратно.