Сады Солнца
Шрифт:
Когда вернулась помощница, Мэси спросила, можно ли отыскать кого–нибудь, способного справиться с птичьим гнездом, в которое превратилась ее шевелюра. Гита ответила, что специалист прибудет немедленно, и предложила немножко помочь Мэси с макияжем. Так, пару мазков там и сям.
— Кстати, а что за прием? — осведомилась Мэси.
— А, обычное сборище всех, кто хоть что–нибудь значит. Но вам не стоит беспокоиться ни о чем, — заверила Гита. — Вы — звезда, а значит, вы в принципе не можете сделать ничего предосудительного.
Прием устроили на крыше самого большого здания: закрученного спиралью скопления платформ, офисов и залов для совещаний, нанизанных на общий стержень. Когда пришли Мэси с Гитой, прием был в полном разгаре, люди бродили,
— Я поговорил с другом Йотой и принес новости, — сказал Лок Мэси, проводя ее вдоль террасы. — Сегодня будет объявление. Эуклидес Пейшоту наконец решил принять участие в переговорах.
— И это хорошо?
— Это значит только то, что он считает их важными, а не то, что он согласен с нами. Йота думает, что Эуклидес постарается расстроить переговоры, и я тоже склонен так думать — но посмотрим. А пока нужно улыбаться гостям и делать вид, что мы ничего не знаем про Эуклидеса.
— И что я должна говорить? — спросила Мэси.
— Будьте собой — и все, — посоветовал Лок.
Затем он представил ее бразильскому послу, Паулине Фонтейн, нескольким ее старшим помощникам и гражданским чиновникам, а также существу–андрогину в белом обтягивающем комбинезоне, сообщившему Мэси, что у них есть кое–что общее.
— Вы когда–то работали на профессора Шри Хон–Оуэн в Радужном Мосту на Каллисто. А я имею честь работать на нее сейчас.
Похоже, Шри Хон–Оуэн жила вместе с небольшой командой сотрудников на ко–орбитальной луне Янусе, строила поселение и работала над секретным проектом — по словам андрогина Рафаэля, над чудесным даром, который изменит жизнь всех, кто обитает на внешних окраинах Солнечной системы.
— «Призраки» знают, что профессор–доктор Шри Хон-Оуэн — великий гений генетики. И, само собой, чудесная добыча для них. Они несколько раз связывались с ней, предлагали дезертировать. Конечно, она отказала — и они дурно восприняли отказ. Теперь они идут сюда. Все в опасности, и мы предлагаем любую помощь, какая в наших силах.
Разговор переключился на последние новости об эскадре «призраков». На циклически повторяющееся послание, которым альянс бомбардировал Тритон и эскадру, ответа так и не пришло. Время выжидать подходило к концу. Очень скоро потребуется решать, атаковать ли корабли «призраков» и как лучше это сделать. Все хотели узнать мнение Лока и Мэси. А она была счастлива препоручить разговоры Локу. Она устала, ее угнетала толпа незнакомцев. Мэси не могла уже сосредоточиться на разговорах, спокойно слушать то, что походило на давно заготовленную обойму мнений, употребленную уже в четвертый или пятый раз.
Вдруг перед Мэси явился высокий старик с сухой, по–старчески дряблой кожей и широкой, как лопата, снежно–белой бородой. Он встал между Мэси и группкой беседующих с ней и представился как Тарик Амир Тагор–Миттал, мэр Камелота на Мимасе. Старик хотел знать, почему Свободные не вернулись с флотом кораблей, которые, по утверждению Тарика, Свободные просто угнали. Мэси начала объяснять, что часть кораблей оставили на Миранде, когда бразильцы вторглись в систему Урана, другие были потеряны, когда «призраки» ударили по бразильской делегации. Старик перебил Мэси, сказал, что корабли нужны прямо сейчас для обороны системы Сатурна. А она оказалась беззащитной из–за эгоизма Свободных.
Мэси обуял праведный гнев, и она сказала старому зануде, что
Мэси сказала бы и больше, но тут в разговор непринужденно вмешался Лок Ифрахим и вежливо объяснил мэру, что мисс Миннот устала и не вполне контролирует себя.
Это было правдой. Мэси устала, причем настолько, что не стала протестовать против наглого вмешательства Лока. Она хотела вернуться к себе и посмотреть, нет ли нового письма от Ньюта и близнецов. Она хотела спать. Она поднялась на цыпочках, высматривая Гиту Ло Джиндал, и увидела плотный клин старших дипломатов и офицеров под предводительством Томми Табаджи и белого человекоподобного робота, движущийся через террасу. На экране, занимающем лицевую часть головы робота, виднелось лицо Эуклидеса Пейшоту.
— Сейчас будет интересно, — пообещал Лок Мэси.
— Он не осмелился явиться сам.
— Несмотря на все свои недостатки, Эуклидес — уж точно не трус. Он что–то затевает.
— Тебе лучше знать, — заметила Мэси.
— Всего лишь потому, что я когда–то работал на него? Так я сейчас не работаю и имею массу причин не доверять ему.
Мэси кольнула совесть. Так вот бестактно взяла и разбередила свежую рану. Лок ведь еще переживает. Мэси взялась извиняться, но Лок прервал ее, тронул за плечо и заверил, что это пустяки.
— Но все же мне не следовало…
— Тс-с. Давайте послушаем, что нам скажет великий отпрыск великой семьи.
Робот–аватар и Томми Табаджи встали посреди террасы. Перед лицом дипломата повис маленький дрон, исполняющий функции микрофона. Томми объявил, что имеет честь представить человека, который, в общем–то, не нуждается в представлении собравшемуся выдающемуся обществу, потому лучше встать в сторонку. Пусть говорит сам мистер Пейшоту!
Аватар повернулся, рассматривая людей вокруг, — и от него словно разбежалась волна тишины. Белый пластик человеко-подобной оболочки маслянисто сиял в лучах плывущих над террасой фонарей. Аватар на секунду замер, заметив Мэси и Лока, затем продолжил осмотр. На экране лицо Эуклидеса было совершенно бесстрастным, с неподвижным, застывшим взглядом. Стайка дронов направила на аватар камеры. На мгновение жужжание их винтов было единственным звуком на террасе.
— Я не займу много вашего времени, — пообещал Эуклидес Пейшоту. — Я скажу прямо и сразу: я не хочу присоединяться к вашей инициативе. Вы все тратите слишком много времени на разговоры. Вы все заражены пагубным вирусом демократии, идеей честности, мыслью о том, что любое мнение столь же ценно, как и остальные. Эту глупость в Великой Бразилии искоренили много лет назад. Ее носителей убил Переворот. В тех, кто выжил, она уже не могла укорениться, ибо выживают только сильные, способные выдержать все, что Вселенная обрушит на них. Они доказали силу, побеждая слабых, а не считая их равными себе. Леди и джентльмены, собравшиеся здесь на роскошную вечеринку, вы забыли простую истину. Жизнь — это борьба, а не сотрудничество всех со всеми. Это борьба сильных между собой. И потому, если позволить вам поступить по–вашему, все погибнет. Вы уже потеряли слишком много времени на переговоры, а враг все ближе и ближе. И чем он ближе, тем он быстрее. Он не замедлится ради дебатов и голосований. Он знает, чего хочет, — и, клянусь богом и Геей, он этого добивается… Я тоже знаю, чего я хочу и что должно быть сделано. Потому я явился сюда попрощаться с вами. Я готов выйти и встретить врага лицом к лицу за вас и вместо вас. Не благодарите. Мне не нужна ваша благодарность. Я разобью врага, отправлюсь на Юпитер и вместе с генералом Набуко решу, что нужно сделать для восстановления силы и чести наших семей. А потом я вернусь сюда — но не для того, чтобы вы благодарили меня. Как вы скоро узнаете, сильные не нуждаются в признательности слабых… Да, и напоследок еще кое–что.