Сага
Шрифт:
Голос за кадром . Здесь вас соблазняет легкость общения. Но вы никогда его не полюбите.
Мария . Но…
Голос за кадром . Это алкоголик. Без хорошей порции виски он не решился бы даже ухаживать за вами. Утром вы чувствуете себя симпатичной соседкой, не более, а вечером превращаетесь в практичную мамочку: достаточно снести перегородку – и у вас будет одна дружная семья.
Мария растеряна и не знает, что ответить.
Голос за кадром . Теперь расскажите о третьем!
Мария .
Голос за кадром . Ваш муж? Вы все еще думаете об этом призраке?! В то время как где-то рядом живой человек с трепещущим сердцем и горячей кровью ждет от вас только знака! Черт побери, да расскажите же мне о четвертом!
Мария . Это… тайный поклонник… Он дарит мне цветы… Но я боюсь его… Я даже не знаю…
Голос за кадром (в бешенстве обрывает ее ). Неужели вы до сих пор не поняли, как глубоко этот человек любит вас! Единственный, кто просто любит вас! Я начинаю думать, что вы его недостойны! Он сходит с ума с тех пор, как впервые услышал ваш голос! Готов на любые безумства, о которых вы и понятия не имеете! Мечтает вырвать вас из жалкого мирка домохозяйки и увезти как можно дальше отсюда! К счастью, он терпелив и хорошо разбирается в ваших переживаниях. И так давно ждет, когда вы наконец осознаете, что он действительно существует!
Потрясенная Мария теряет дар речи.
Голос за кадром . А если бы он предложил вам уехать, уехать немедленно, сегодня вечером, бросить все ради него!
Мария . Не знаю…
Голос за кадром . Что бы вы ответили? Ну, скорее!
Мария . Я бы ответила: «Да».
Мы поздравляем друг друга. Старик говорит, что должен сходить домой и принять душ, прежде чем отправляться на схватку с Сегюре. Он договаривается с Элизабет о встрече на съемочной площадке и советует ей разыграть полнейшую невинность, когда Сегюре, терзаемый угрызениями совести, сообщит ей о том, что она уволена. Матильда, безумно усталая, говорит, что хочет пойти домой пешком. И одна. Старик предлагает подвезти меня до дома. Жером протягивает руку Элизабет в знак примирения, и она просит больше никогда не называть ее «Мадам Пластырь». Жером обещает. Она целует его на прощание.
По дороге домой мы с Луи молчим, глядя на разбивающиеся о лобовое стекло капли дождя. Потом он говорит:
– Мы с Маэстро всегда мечтали написать историю, в которой нет никаких драм. Не немой фильм, а историю без слов. Только рассказы о счастье. Действие должно происходить в мире, достигшем вершины развития, где никто никому не приносит страданий. Приключения безмятежных людей.
Я сажусь в автобус, которым обычно езжу на работу. Через несколько остановок какая-то женщина выходит, и никто не претендует на освободившееся место. Я занимаю его и оказываюсь рядом с небольшой компанией, не обращающей на меня никакого внимания.
– Ну и наломала же Милдред вчера дров!
– Ты имеешь в виду ее встречу с частным детективом?
– Черт побери! Парень говорит, что знает прошлое Существа, а она выставляет его вон! Мало того, уничтожает все свидетельства и даже не хочет узнать, кто этот
– А ведь такая умная девушка…
– Скажу вам, эта история с террористом и Камиллой плохо кончится.
– Я тоже давно твержу об этом. А Рене не верит.
– Знаете, что хуже всего? Моя дочурка Селина, которой нет еще и двенадцати, решила поступать на философский. Она влюблена в Камиллу и хочет во всем ей подражать.
– А моя жена, как только увидит Вальтера, сразу начинает вздыхать.
– Это чтобы тебя подразнить, Жан-Пьер.
– Имей в виду, я бы на твоем месте поостерегся. С тех пор как Мария уехала, ему необходима подружка.
– Она бы не смогла жить с человеком, который постоянно поддает.
Вот и моя остановка. У выхода – две подружки-школьницы.
– Так ты обо всем догадалась, Эвелин?
– Еще бы, похудев, она похорошела и влюбилась в Фреда.
«Сагу» так и не стали показывать перед вечерними новостями, как обещали. По решению какого-то высокого начальства сериал идет теперь по четвергам в двадцать часов сорок минут. В самое лучшее смотрибельное время, как они говорят. Двенадцать последних серий будут показывать по одной в неделю. При таком ритме последняя серия выйдет двадцать первого июня. Мы все с нетерпением ждем наступления лета.
В газетном киоске покупаю «Ле Нувель Экономист». Он понадобится мне для работы над диалогом между Фредом и миллиардером из Гонконга. Нужно выискать подходящие термины, так как я ничего не смыслю в мире финансов. Я должен обратить на это больше внимания, так как уверен, что мой банкир городит всякую чушь о дурацкой игре на бирже. Он просто одержим ею. Может, я тоже стану богатым. Не знаю.
– Мсье Марко, я поспорил с приятелями, что бывшая жена Вальтера появится на свадьбе Джонаса. Скажите, я прав? Ну хоть намекните…
С тех пор как этот парень из газетного киоска увидел в каком-то журнале мою фотографию, он стал для меня идеальным пресс-атташе. Я отвечаю, что он может удвоить ставку. Совершенно счастливый, он разворачивает передо мной «Теленеделю», показывая пальцем на рекламный вкладыш в форме звезды: «Тест. Вы Каллахэн или Френель?». Кроме того, разыгрываются билеты для желающих поприсутствовать на съемках. Жессика – малышка, играющая Камиллу – позирует на обложке журнала «VSD». Под фотографией, на которой она снята в бикини, подпись: «Камилла вновь пробудила во мне вкус к жизни». Жессику трудно узнать. Я даже не подозревал, что у нее такая грудь. Киоскер спрашивает, какова она в обычной жизни, и я честно отвечаю, что никогда ее не видел.
Сверху доносится пронзительный крик… Поднимаю голову. Матильда, свесившись из окна нашей конторы, энергично жестикулирует. Она хочет, чтобы я купил для нее все дурацкие журналы с фотографиями задниц звезд и пышных свадеб. Несмотря на все мое уважение к Матильде, не могу понять, что привлекательного она находит в сплетнях о сливках общества, когда они уже давно никого не волнуют. «Это мой тайный сад! Это мой тайный сад!» Она упрямо твердит эти слова, когда мы с Жеромом пытаемся расколоть ее. Этот тайный сад представляется мне порядком запущенным, полным диких цветов и неискоренимых сорняков. Хотя, вполне возможно, что она черпает там вдохновение для работы над «Сагой». Даже не поздоровавшись со мной, Матильда набрасывается на журналы и достает большую общую тетрадь, куда она вклеивает вырезанные фотографии и статьи. И этой женщине скоро исполнится сорок лет!