Сахар…

Резник Маргарита

Агата глубоко вздохнула, нельзя сказать, что без облегчения, а Павел продолжил уже более весело:

– Сегодня в три часа состоится футбольных матч, играют ребята-студенты и выпускники девятого класса этого учебного года. Обещает быть жаркая игра. – Он подмигнул, а девушке, у которой бешено колотилось сердце, оставалось только кивнуть в ответ и постараться мило улыбнуться.

Прожевав последний кусок котлеты, она снова собралась с духом, и открыла, было, рот для рассказа о себе, как прозвенел звонок, и дети по одному, а потом и общим потоком полились в столовую. Человек

пятьдесят девочек, мальчиков, девушек и парней заполнили собой всё пространство обширного помещения. Обычные молодые люди, но с явными отпечатками непростой жизни на лицах, оживлённо и весело болтали друг с другом, набирая еду в подносы.

Одеты все были просто, но не в одинаковую форму, как можно ожидать в подобном заведении. Многие носили джинсы, некоторые девочки – приятные платьица разнообразных расцветок. На всех разные рубашки, футболки, кофточки, блузки, курточки – чего-то схожего, кроме джинсов, попадалось немного.

На вопрос Агаты Павел рассказал, что намеренно не вводил в «Центре» стандарт одежды – дети должны чувствовать себя не в «казённом доме», а в доме настоящем, родном. Тем более что в отличие от обычной школы, где отпрыски богатых родителей могли щеголять в дорогих тряпках, недоступных многим сверстникам, здесь в этом смысле все были равны.

– Мы выдаём деньги, в пределах разумного, конечно, и ребята покупают себе сами, что пожелают, – объяснил он. – Централизованно закупаем только рабочую одежду для практических занятий.

Ещё через миг в столовую вбежал маленький мальчик, чёрные кудрявые волосы окаймляли смуглое взрослое лицо, большие карие глаза светились простотой и лёгкой нервозностью. Агате он живо напомнил Яшку-цыгана из виденного как-то по телевизору старинного фильма «Неуловимые мстители» – такой же горящий взор, такой же напор и порывистость в движениях. Не хватало только красной шёлковой рубахи, ну и ростом парнишка не вышел.

Маленький четырнадцатилетний цыганёнок с телом восьмилетки немало пережил в своей жизни горя и страха, но при этом не утратил и смелости радоваться в полную силу. Он лихо подбежал к столику Агаты и Павла и высоким, ещё не огрубевшим голосом начал безостановочно тараторить на довольно-таки хорошем русском языке.

– Здрасьте, Павел Максимович. Уже кушаете? А-а-а, это та самая красотка, о которой Вы мне рассказывали. Он много о Вас говорил.! – Агата хихикнула, а по лицу Павла разлилась краска.

Мальчик стрельнул огромными чистыми глазами на Агату, потом перевёл взгляд на Павла:

– Вы уже сказали ей об Ольге? – Потом снова посмотрел на недоумевающую девушку, в то время как Павел стал совершенно пунцовым, и добавил, нахмурив густые чёрные брови: – Ещё та гадина… ой, извините за это слово, всю жизнь ему испортила. Но Вы не такая, я по Вам вижу, у Вас светлые волосы, а это признак доброй души. Так моя мама говорит. Поэтому все старики добрые.

– Ну я бы поспорила, – улыбнулась Агата, а Павел тем временем пришёл в себя.

– Ладно, всё, иди уже, маленький болтун! – нисколько не злясь, но всё же с напускной строгостью сказал он, и мальчик, ещё раз озорно взглянув на Агату, двинулся в сторону кастрюль

с едой.

Павел откашлялся, всё ещё красный как рак, он не сводил глаз с тарелки, как будто там лежало что-то очень интересное. Тут Агата поняла, что именно сейчас самое время взять разговор в свои руки. Этот красивый мужчина сидел как маленький мальчик, которого наказали за украденную конфету. Размышлять здесь было нечего: то галантный, то хамоватый молодой человек – ещё та загадка, и Агате представился шанс разгадать её прямо сейчас.

– Павел, давай поговорим. – Она нарушила неловкое молчание своим нежным голосом.

Мужчина посмотрел в глаза Агаты цвета шоколада, окаймлённые густыми чёрными ресницами. Сейчас они манили теплотой и заботой, согревая его потревоженные холодом болезненного прошлого мысли.

– Ты можешь мне рассказать про эту Ольгу? – спросила девушка.

– Нет, – вдруг сухо ответил он и, вытерев рот салфеткой, резко встал из-за стола. – Жду тебя на скамейке на улице.

Агата не сильно торопилась. Оглядев небольшое помещение, она остановила взгляд на нём том самом говоруне с кудрями Будулая. «Иди-ка сюда», – она поманила пальцем, изображая строгую учительницу, которая сначала всё выспросит с пристрастием, а потом в случае неудовлетворительного ответа поставит в угол. Конечно, такого она бы себе не позволила, но суровый вид как минимум заставил его мигом подбежать.

– Как тебя зовут, солнце? – спросила Агата черноволосого цыгана.

– Тагар. Для русских я просто Вася Мазикин, так легче запомнить. – Он расплылся в улыбке и добавил: – Хотел бы я, чтобы Вы были моей старшей сестрой или второй мамой.

Ещё никогда с ним не беседовала такая красивая русская девушка. Собственно, все мысли он тут же высказал вслух.

От этих огромных глаз невозможно было спрятаться, он словно видел её насквозь, как на ладони, так же отчётливо и чисто, как выдавал всё, что рождается у него в голове. Но не видел он одного, её порочности, как говорил Павел о таком поведении.

– Что ж, Тагар, я Агата, Агата по фамилии Сахар, – мальчик расхохотался тоненьким голоском, – но я не съедобная. – Цыганёнок перестал смеяться и, склонив голову набок, посмотрел на неё:

– Вы смешная, Сахар.

– Мне тоже очень приятно, – сказала девушка, и сразу пожалела, потому что Тагар явно не понял её шутки. – Слушай, садись за мой столик, пообедаем вместе, раз наш благодетель нас покинул.

Мальчик тут же сбегал за подносом и через миг уже уплетал макароны по-флотски, молча глядя на белокурого ангела своими прожекторами, пока та не заговорила.

– Расскажи мне про эту Ольгу.

– А что рассказывать? Павел Максимович был женат на простит… Ой, извините! – Тагар закрыл рот ладошкой, и поняв, что его никто не ругает, продолжил: – Ну, на женщине спящей с другими мужчинами за деньги, понимаете?

– Да, я поняла, о чём ты, – сказала Агата с серьёзным видом внимательно слушающего собеседника; изнутри её всю сжало, но сейчас не время отвлекаться на свои ощущения, надо дослушать до конца. – Продолжай.

– Продолжать-то нечего… – как-то вяло сказал Тагар.