Сахара
Шрифт:
Джордино первым справился со своей неприятной работой и принялся рассматривать трофейное оружие.
– Сплошной пластик и фиберглас, армейская модель французского производства, калибр 5,56 миллиметра, – объявил он и добавил: – Похоже, убойная штучка.
– Никакой стрельбы, если можно обойтись, – предостерег Питт – Будем осторожны, пока Мелика не сообразит, что мы исчезли.
Выйдя из выработки, они направились по главному туннелю в противоположном направлении. Через пятьдесят метров, осторожно обойдя телекамеру, отмеченную на карте Фэйруэзера,
Они энергично шагали вдоль железнодорожного пути, которым их привели в рудники от лифта, то и дело останавливаясь на перекрестках, чтобы свериться с картой, и теряя при этом драгоценные секунды.
– Ты вообще-то имеешь представление, где мы находимся? – спокойно спросил Джордино.
– Жаль, что мы не разбрасывали хлебные крошки, когда нас вели сюда, – проворчал Питт, поднося карту к свету лампы, покрытой пылью.
– Поезд идет, – заметил Джордино, первым заслышав в глубине туннеля за спиной лязг и грохот приближающегося состава.
Питт указал на естественную трещину в скале, всего лишь метрах в десяти с другой стороны путей.
– Спрячемся там, пока он пройдет.
Они влетели в расщелину и тут же остановились. Тошнотворная вонь шла из этого разлома в скале, отвратительный смрад гнилостной мерзости. Осторожно, с большой опаской они двинулись по расщелине, пока она не перешла в большую камеру. Питту показалось, что они в сырых катакомбах. Камера была темной, но его рука, опершись за стену, нащупала выключатель. Он перевел тумблер в верхнее положение, и огромная пещера залилась призрачным светом. Это была та самая подземная усыпальница для умерших, о которой вскользь упомянул главный инженер. Они забрели в могильную пещеру, где О'Баннион и Мелика хоронили тела тех, кто от избиений, голода и непосильного труда дожидался смерти как избавления. В сухой атмосфере пустыни мертвецы не спешили разлагаться. И здесь обошлись без ритуалов. Застывшие тела были сложены штабелями, как крепежные бревна, примерно по тридцать в каждом. Все это выглядело призрачно, неестественно и трагично.
– Бог мой, – выдохнул Джордино. – Здесь, должно быть, более тысячи трупов.
– Очень удобно, – кивнул Питт, чувствуя, как внутри у него разгорается белое пламя ярости. – О'Банниону и Медике не пришлось заботиться о рытье могил.
Леденящая душу картина предстала перед мысленным взором Питта: Ева, доктор Хоппер и остальные брошены сюда, как чурки; их невидящие глаза смотрят в скалистый потолок. Он усилием воли отогнал жуткое видение и смахнул тыльной стороной ладони выступивший на лбу холодный пот. Только когда состав прогрохотал мимо входа в склеп, ему удалось окончательно избавиться от наваждения.
– Идем дальше, – хрипло каркнул Питт, не узнавая собственного голоса.
Звуки поезда затихли вдали. Они "подождали немного и выглянули из расщелины, ведущей к катакомбам, чтобы проверить, нет ли поблизости патрулирующих охранников. Туннель был свободен, и они свернули в боковую выработку, которая на карте Фэйруэзера была отмечена как кратчайший путь к инженерному лифту. И тут им повезло.
Питт оторвал одну из досок и с восторгом увидел воду под ней.
– В добрый час! – воскликнул он. – Наполняй желудок, чтобы не расходовать воду из тех канистр, которые дал нам Хоппер.
– Тут меня не надо уговаривать, – осклабился Джордино, припадая на колени и зачерпывая холодную воду ладонями, сложенными в пригоршню.
Едва успев напиться и уложить доску на место, они услыхали шум голосов в заднем конце пройденного коридора, сопровождающийся звяканьем цепей.
– Сзади нас идет какая-то рабочая бригада, – тихо проговорил Джордино.
Они поспешили вперед, освеженные и исполненные оптимизма. Еще минута, и друзья оказались у железной двери, ведущей на лифтовую площадку. Джордино сунул динамитную палочку в замочную скважину и присоединил капсюль. Затем он отошел назад, а Питт подобрал камень и швырнул в капсюль, но промахнулся.
– А ты представь, что пытаешься бросить какую-нибудь хорошенькую девушку в бассейн на карнавале, – с насмешкой посоветовал Джордино.
– Будем надеяться, что тарарам, который мы устроим, не встревожит охрану или лифтера, – проворчал Питт, подбирая другой камень.
– Они наверняка подумают, что это всего лишь эхо от взрывных работ.
На этот раз Питт был точен, и капсюль сдетонировал, взорвав динамит. Замок словно ломом разворотило. Они бросились вперед, толчком распахнули дверь и очутились в коротком коридоре, ведущем к лифту.
– А если здесь для вызова лифта существует какой-нибудь код? – спросил Джордино.
– Немного поздно думать об этом, – фыркнул Питт. – Нам придется использовать наш собственный код.
Он подошел к лифту, на секунду задумался, а затем трижды нажал на кнопку рядом с дверью. Выдержал короткую паузу и нажал еще дважды.
Из-за закрытых дверей послышалось клацанье переключателей, а затем жужжание электрического мотора, ожившего, когда лифт начал спускаться с уровня повыше.
– Ты нашел отклик в его сердце, – улыбаясь, сказал Джордино.
– Я доверился удаче, полагая, что сработает любая комбинация, лишь бы она не состояла из одного продолжительного вызова.
Через полминуты жужжание прекратилось, и открылись двери. Лифтер-охранник выглянул наружу, но никого не увидел. Недоумевая, он шагнул за порог и тут же был нокаутирован коротким ударом в шею прикладом оружия Питта. Джордино быстро затащил лифтера внутрь, а Питт закрыл двери.
– Все на борту и готовы к безостановочному подъему к кабинетам руководителей, – торжественно объявил Питт, нажимая верхнюю кнопку на панели.
– Не будем инспектировать дробилку или ртутно-цианидовый цех?
– Если только ты настаиваешь.
– Я пас, – фыркнул Джордино, когда лифт начал подниматься.
Они стояли бок о бок в тесной кабинке, наблюдая, как вспыхивают огоньки индикаторов на панели, мучительно размышляя, не ожидает ли на следующей остановке армия охранников-туарегов, готовых изрешетить их пулями. Жужжание смолкло, и лифт остановился так мягко, что трудно было даже заметить это.
Питт взял оружие на изготовку и кивнул Джордино.