Сахара
Шрифт:
– Давай.
Дверь открылась. Убедившись, что никто вроде бы не собирается их обстреливать, друзья покинули лифт. По коридору прогуливались бок о бок какой-то инженер в белом халате и охранник в джеллабе и литаме, но они были сильно увлечены разговором и к тому же удалялись в противоположную от лифта сторону.
– Похоже, все сегодня задались целью поспособствовать нашему побегу, – пробормотал Джордино.
– Не искушай судьбу, – кратко отреагировал Питт. – Мы ведь еще не выбрались отсюда.
Лифтера спрятать было негде, поэтому Питт, нажав нижнюю кнопку, отправил
Коридор с рифлеными стенами был так же пустынен, как и двадцать четыре часа назад, когда их вели по нему охранники. С оружием наготове, глядя вперед, они побежали каждый вдоль своей стены по коридору, пока не добрались до той самой галереи, где были припаркованы грузовики. Вход охранял один туарег, сидя на походном стуле. Не ожидая никаких неприятностей со стороны инженерной секции, он сидел, покуривая трубочку и читая Коран.
Беглецы остановились перевести дыхание и оценить пройденный путь. Позади так никто и не появился. Они сконцентрировали внимание на последнем препятствии. Впереди простирался открытый участок длиною метров пятьдесят, без видимых признаков наблюдательных камер.
– Я бегаю быстрее тебя, – прошептал Питт, протягивая Джордино свое оружие. – Если он обернется, прежде чем я добегу, снимай его с первого же выстрела.
– Только не загораживай линию огня, – предупредил его Джордино.
Питт снял обувь, затем принял позу стартующего спринтера, твердо уперся ногами в пол, напрягся и через доли секунды рванулся вперед, набирая скорость. И тут же понял с ужасом, что чертовски подставился. Хотя его бег в носках был практически бесшумным, акустика в этом прорезанном в скале туннеле оказалась такой, что многократно усиливала малейший шорох. Он одолел уже почти сорок метров, прежде чем охранник, уловив посторонний звук, повернулся и тупо уставился на мчащегося к нему раба. Питта спасла лишь замедленная реакция туарега. Ствол его винтовки только еще начал подниматься, когда Питт прыгнул и с размаху врезался в него.
От толчка охранник сильно ударился головой о каменную стену, коротко вскрикнув от боли, глаза его закатились, а тело обмякло под тяжестью Питта. Питт скатился с охранника, хватая воздух ртом. Он лежал на спине, тяжело дыша, когда подошел Джордино и окинул его критическим взглядом.
– Неплохая скорость для старичка, которому скоро сорок, – сказал он, протягивая руку и помогая Питту подняться на ноги.
– Ни за что не взялся бы проделать этот трюк еще раз. Ни за что! – с чувством произнес Питт.
Отдышавшись, он внимательно оглядел подземную галерею. В глубокой нише бок о бок стояли два грузовика «рено». Туннель вел в ту самую ложбину, по которой они добирались сюда. Затем перевел взгляд на потерявшего сознание туарега, раскинувшегося на полу бесформенной кучей разноцветных тряпок.
– Ты большой и сильный мальчик, – сказал он Джордино. – Отнеси его к ближайшему грузовику и забрось в кузов. Возьмем его с собой. Если кто-нибудь
Джордино легко взвалил на плечи охранника и перебросил его через задний борт ближайшего грузовика, в то время как Питт забрался в кабину и проверил показания приборов управления. Ключа зажигания не было, но мотор включался и выключался и без него. Как Фэйруэзер и предсказывал, стрелка указателя горючего показала «полный». Питт щелкнул выключателем и нажал педаль стартера. Мотор завелся с полуоборота.
– На панели нет часов? – поинтересовался Джордино.
Быстро оглядев ее, Питт покачал головой:
– Это дешевая модель, без всяких прибамбасов. А зачем тебе нужно это знать?
– Эти грязные туареги забрали мои часы. Я полностью потерял ощущение времени.
Питт скинул одну из своих теннисных туфель и извлек оттуда водонепроницаемую «Доксу», которую прятал под подкладкой. Он нацепил часы на запястье и показал Джордино.
– Двадцать минут второго, ночь.
– Раненько же мы выезжаем.
Питт включил первую скорость и отпустил сцепление, направляя грузовик в выездной туннель и двигаясь очень медленно, чтобы шум мотора не привлек внимания.
Стены туннеля так сузились, что грузовик едва не задевал их бортами. Питта мало волновало, что можно оцарапать покраску. Его больше беспокоило, как бы кто не услышал противного скрежета, возникающего при каждом соприкосновении с шершавой скалой. Но как только они вырвались на открытое пространство, он отбросил осторожность, вдавил педаль акселератора до отказа и включил фары. Грузовик, подпрыгнув как сумасшедший, влетел в ложбину, вздымая тучи пыли.
Продвигаясь по этому каньону, Питт вспомнил, что где-то тут проходит участок с зыбучим песком. Он разогнал грузовик по каменистому плато до максимальной скорости, и машина буквально птичкой перелетела опасный отрезок. Зыбун упорно цеплялся за шины, но не успевал засосать их достаточно глубоко, чтобы хотя бы немного замедлить движение.
У Питта не было времени наслаждаться воздухом свободы и ночной прохладой, он даже не глянул мельком вверх на звезды. Каждый километр, который вырастал между ними и погоней, был золотым, каждая минута – драгоценностью. Он вел машину, как демон, выжимая из грузовика все, что возможно.
Джордино не жаловался, не просил ехать помедленнее. Он слепо доверился Питту, упершись ногами в бардачок и вцепившись обеими руками в сиденье, лязгая зубами от тряской езды и всматриваясь в едва различимые следы шин в темноте между крутыми стенами каньона.
Внезапно свет фар выхватил впереди ровное пространство: они вырвались на равнину. Только тут Питт поднял взгляд к небесам, отыскал Полярную звезду и направил радиатор грузовика в сторону востока.
Они уже вступили на свой самоубийственный путь, провал в конце которого казался неизбежным. Но Питт не жалел о своем выборе. Он знал: они не должны останавливаться, пока не доберутся до помощи.
Впереди лежало четыреста километров пустыни, манящей, зловещей и смертоносной. Начиналась борьба за выживание.