Сахара
Шрифт:
– В столовой?
– В кладовке столовой, – поправился Питт.
Джордино рывком выкатился из-под автомобиля и подозрительно осмотрел Питта с ног до головы, мгновенно отметив развязанные шнурки ботинок, полурасстегнутый камуфляжный костюм и растрепанные волосы. Когда он наконец заговорил, голос его за милю отдавал ядовитым сарказмом:
– Держу пари, что в кладовке ты обнаружил не только бочонок.
52
Когда из Форт-Форо в штаб-квартиру сил безопасности Казима пришло донесение от бригады обходчиков,
Но по мере того, как проходили часы, а отряд ООН не объявлялся, майор Гован начинал воспринимать это донесение под иным углом зрения, и подозрения его возрастали с каждой минутой. Он был вдумчивым и способным молодым человеком, к тому же единственным офицером в силах безопасности Казима, получившим образование во Франции и ставшим выпускником Сен-Сира, знаменитого французского военного училища. Тщательно обдумав ситуацию, он пришел к выводу, что у него появился редкостный шанс не только снискать в случае удачи благодарность и расположение шефа, но и утереть нос хваленому импортному специалисту по разведке, выставив Исмаила Йерли жалким дилетантом в глазах генерала.
Гован схватил телефонную трубку и вызвал командующего малийскими военно-воздушными силами, потребовав немедленно провести воздушную разведку района южнее Тебеццы с обращением особого внимания на отпечатки автомобильных шин на песке. В качестве подстраховочной меры он посоветовал диспетчеру Форт-Форо временно приостановить движение поездов как в сторону предприятия, так и из него. Если отряд ООН все же прошел через пустыню на юг, не будучи замеченным, размышлял Гован, возможно, он затаился на дневное время в старом форте Иностранного легиона. Скорее всего, горючее у них на исходе, так что они, вероятно, будут дожидаться темноты, чтобы затем попробовать захватить поезд и двинуться к мавританской границе.
Все, что нужно было Говану, чтобы укрепиться в своем подозрении, – это воздушная разведка, которая обнаружила бы свежие отпечатки автомобильных колес, ведущие от Тебеццы к железной дороге. Уверившись, что он на правильном пути, майор позвонил Казиму и изложил новые аспекты, открывающиеся в поисковой операции.
Время внутри форта тянулось со скоростью нажравшейся снотворного улитки. Все считали минуты, оставшиеся до темноты. Каждый прошедший спокойно, без появления посторонних, час воспринимался как дар свыше. Но к четырем часам пополудни Левант понял, что спокойствию приходит конец.
Он стоял на крепостной стене и в бинокль рассматривал комплекс, когда появился Пемброк-Смит в сопровождении Питта.
– Вы посылали за мной, полковник? – спросил Питт.
Левант,
– Когда вы и мистер Джордино проникали на территорию предприятия отходов, вы засекали время прохождения поездов?
– Да, входящие и уходящие поезда чередовались: один въезжал ровно через три часа после отъезда другого.
Левант опустил бинокль и уставился на Питта.
– Как же вы объясните тот факт, что вот уже в течение четырех с половиной часов не появился ни один из них?
– Какой-нибудь проблемой с железной дорогой, неисправностью оборудования, поломкой. Может быть куча изменений в расписании.
– И вы верите в это?
– Ни на грамм.
– Тогда что же вы об этом думаете? – настаивал Левант.
Питт уставился на рельсы, бегущие перед фортом.
– Если бы я держал пари на годовое жалованье, я бы сказал, что это из-за нас.
– Вы считаете, что движение приостановили, чтобы не дать нам сбежать? Питт кивнул:
– Если Казим просек конечный маршрут и если его воздушные патрули заметили следы машин, идущие на юг, к железной дороге, то он догадался, что наша цель – захват поезда.
– Малийцы сообразительнее, чем я полагал, – признался Левант. – Вот теперь мы в ловушке, да еще без связи, чтобы сообщить о сложившейся ситуации генералу Боку.
Пемброк-Смит прокашлялся:
– Если позволите, сэр. Я вызываюсь добровольно прорваться к границе, чтобы встретиться там с отрядом американских спецвойск и привести их сюда.
Левант с минуту сурово смотрел на него:
– В лучшем случае самоубийственная попытка.
– Это может оказаться нашим единственным шансом отправить кого-нибудь отсюда. С вездеходом я бы оказался за границей через шесть часов.
– Вы оптимист, капитан, – возразил Питт. – Я ездил по этой части пустыни. Стоит только развить приличную скорость по кажущейся плоской равнине, как на пути непременно возникает какой-нибудь овраг. И если вы окажетесь в Мавритании завтра поздним утром, считайте, что вам еще повезло.
– Я собираюсь ехать по прямой, по железной дороге.
– Гибельная затея. Не проедете и пятидесяти километров, как на вас набросятся патрули Казима, если они уже не блокировали путь.
– И потом, разве вы забыли, что у нас недостаток горючего? – добавил Левант. – Не хватит даже и на треть этого путешествия.
– Мы можем слить остатки из транспортеров, – не уступал Пемброк-Смит.
– Даже в этом случае вы рискуете не дотянуть, – заметил Питт.
Пемброк-Смит пожал плечами:
– Кто не рискует, тот не пьет шампанского.
– Одного я вас не отпущу, – сказал Левант.
– Ночью в пустыне одному трудновато, – поддержал полковника Питт. – Вам необходим второй водитель и штурман.
– Я и не собирался ехать один, – сообщил Пемброк-Смит.
– Кого же вы выбрали в напарники? – спросил Левант.
Смит с улыбкой посмотрел на высокого парня из НУМА.
– Или мистера Питта, или его друга, мистера Джордино, поскольку они уже прошли ускоренный курс выживания в пустыне.
– От гражданского мало проку при стычках с патрулями Казима, – предупредил Левант.