Сахара
Шрифт:
Не успел он упасть, а «Мадлен» уже развернулась на сто восемьдесят градусов и вновь открыла огонь. Струя выпущенных ею пуль, пересекаясь с траекторией полета второго самолета, ударила ему в носовую часть. Показался черный дым, и истребитель, превратившись в огненный шар, взорвался, осыпая обломками стены форта.
Пилот следующего истребителя запаниковал, слишком рано выпустил ракеты и поспешно развернулся, выводя машину из-под обстрела. Левант задумчиво наблюдал, как двойной взрыв образовал глубокие воронки в добрых двухстах метрах перед фортом. Потеряв ведущего, эскадрилья прекратила атаку и начала бесцельно кружить
– Прекрасная стрельба, – похвалил Левант расчет «вулкана». – Теперь они знают, что мы кусаемся, и потому будут запускать ракеты с дальней дистанции и с меньшей точностью.
– Израсходовано всего около шестисот патронов, – доложил Пемброк-Смит.
– Пусть «Мадлен» пока отдыхает, а людей отправьте в укрытие. Через некоторое время им опять придется поработать. Рано или поздно какой-нибудь самолет потеряет осторожность и вновь приблизится к нам.
Казим слушал, как летчики взволнованно окликают друг друга в эфире, и наблюдал на мониторах видеотелефотосистемы командного центра их полный разгром. Спокойная уверенность малийских пилотов была основательно потрясена отпором, неожиданно полученным от врага в первом же настоящем бою, и теперь боевые летчики что-то лепетали в эфире, как испуганные дети, и просили инструкций.
С пылающим от гнева лицом Казим ворвался в отсек связи и заорал в микрофон:
– Трусы! Это говорит генерал Казим. Вы, пилоты, должны быть моей правой рукой, моей десницей возмездия! Атакуйте, атакуйте! Любой, кто не проявит мужества, после приземления будет расстрелян, а его семья отправлена в тюрьму.
Вообще-то пилоты военно-воздушных сил Мали обычно предпочитали разгуливать по улицам и приставать к хорошеньким девушкам, а не сражаться с врагом, который мог и убить. Французы настойчиво пытались обучить этих детей пустыни тактике воздушного боя, но традиционное воспитание и культура мышления слишком глубоко сидели в малийцах, чтобы можно было превратить их в эффективную боевую силу.
Подстегиваемые приказами Казима и больше опасаясь его гнева, нежели пуль и снарядов, малийские летчики возобновили атаки, по очереди пикируя на пока еще неприступные стены старого форта Иностранного легиона.
Словно считая себя неуязвимым, Левант стоя наблюдал за атакой с крепостной стены со спокойствием зрителя на теннисном матче. Первые два истребителя, выпустив ракеты, поспешили развернуться, чтобы оказаться где угодно, лишь бы подальше от форта. Все их ракеты пролетели выше цели и разорвались за железной дорогой.
Самолеты налетали со всех сторон, что существенно ослабляло их эффективность. Вместо того чтобы сосредоточенно долбить в одно место с целью сокрушить одну из стен форта, они беспорядочно атаковали крепость кому откуда заблагорассудится. Обнаружив, что ответный огонь не открывается, малийцы стали более меткими. Форт начал получать сокрушающие удары. В кирпичной кладке старых стен появились дыры, а сами стены начали крошиться.
Затем, как и предвидел Левант, малийские пилоты стали еще увереннее и смелее, подлетая все ближе и ближе. Полковник отряхнул пыль с камуфляжного костюма:
– Капитан Пемброк-Смит, раненые есть?
– Не докладывали, полковник.
– Пора «Мадлен» и ее приятелям вновь отрабатывать зарплату.
– Расчет уже у пулемета, сэр.
– Если
Задача облегчалась тем, что два самолета летели над пустыней крылом к крылу. «Вулкан» развернулся и открыл огонь. Поначалу показалось, что расчет промахнулся. Но тут из правого «Миража» вырвались пламя и черный дым. Самолет не взорвался, и пилот не потерял над ним контроль. Просто нос самолета накренился вниз под небольшим углом, и истребитель стал снижаться до тех пор, пока не врезался в землю.
«Мадлен» переключилась на левый самолет и, как разъяренная ведьма, открыла по нему непрерывный огонь. Прошло несколько секунд, от вращающихся стволов отлетели последние гильзы, и наступила внезапная тишина. Но до этого порция огня превратила истребитель в месиво, подобное тому, что выходит из мусородробилки. Носовая часть вместе с кабиной пилота просто разлетелась на куски, но фюзеляж «Миража», продолжая нестись по инерции по прежней траектории, врезался в восточную стену, взорвавшись с ужасающим грохотом и осыпав осколками камней и горящими обломками плац и офицерские казармы. У находящихся внутри было такое ощущение, что от прокатившегося взрыва старый, видавший виды форт приподняло над землей.
Над Питтом словно раскололось небо, его подбросило и швырнуло с силой на землю. Ему показалось, что взрыв раздался прямо над ним, хотя на самом деле то было с внешней стороны форта. У Питта перехватило дыхание, словно в вакууме. Он беззвучно разевал рот, пытаясь вдохнуть, а вокруг все сотрясалось от ударной волны. Он рывком поднялся на колени и закашлялся от песочной пыли, поднявшейся по всему форту. И сразу же подумал о пружинном луке. Когда тучи пыли немного рассеялись, он с облегчением увидел, что тот остался в целости и сохранности. И тут же вздрогнул, заметив лежащее рядом с ним на земле тело.
– Боже... мой! – прерывисто прохрипел раненый.
Питт узнал Пемброк-Смита, которого силой взрыва скинуло с крепостной стены. Дирк подполз ближе и увидел закрытые глаза. Только бьющаяся жилка на шее капитана показывала, что тот еще жив.
– Очень больно? – спросил Питт, не зная, что еще сказать.
– Этот чертов удар выбил из меня дух и сломал мне спину, – выдохнул Пемброк-Смит сквозь сжатые зубы.
Питт глянул вверх, на разбитую часть парапета.
– Ты просто упал. Я не вижу ни крови, ни сломанных костей. Можешь пошевелить ногами?
Пемброк-Смит попробовал поднять колени и пошевелить ногами.
– Во всяком случае, позвоночник слушается.
Внезапно он поднял руку и указал на что-то на плацу позади Питта.
Песочная пыль начинала оседать, и на лице Пемброк-Смита отразилась беспомощность, когда он увидел громадную кучу камней, завалившую нескольких его людей.
– Откопайте этих бедняг! – взмолился он. – Бога ради, откопайте их!
Питт резко обернулся, всматриваясь в развалившуюся и обрушившуюся стену. То, что некогда было мощным бастионом, сложенным из камней и цементирующего раствора, теперь превратилось в груду булыжников. Из тех, кто был под этой стеной, никто не остался в живых, всех раздавило насмерть. Те же, кто мог чудом уцелеть в заваленных окопчиках, не могли протянуть долго, их ждала гибель от удушья. Питт сразу понял, что, для того чтобы откопать их вовремя, нужны мощные механизмы, и сердце его упало.