Сахара
Шрифт:
– Тогда уж лучше на место ваших коллег. Ведь они тоже могут быть в списке неугодных. И вам лучше вернуться в Каир и предупредить их. Если кто-то из них имеет отношение к вашим изысканиям и исследованиям, их жизнь тоже в опасности.
Ева бросила опасливый взгляд на мертвеца.
– А что вы собираетесь сделать с ним?
Питт пожал плечами:
– Отправлю в Средиземное море, к его приятелям. – Злорадная ухмылка возникла на миг на грубоватом лице Питта. – С удовольствием посмотрел бы на физиономию их главаря, когда он узнает, что его наемные убийцы исчезли без следа, а вы продолжаете разгуливать как ни в чем не бывало.
4
Чиновники
Опасения усилились, когда прошло три дня, а майор Фэйруэзер так и не объявился. Обратились с просьбой о помощи к правительству Мали, и оно с готовностью отреагировало, отправив военные самолеты и моторизованные патрули по маршруту сафари.
Тревога сменилась паникой, когда в результате настойчивых поисков в течение четырех последующих дней малийцы не обнаружили ни людей, ни «лендроверы». Армейский вертолет полетал над Асселаром, но пилот доложил, что ничего, кроме мертвой и заброшенной деревни, не наблюдается.
Только на седьмой день группа французских нефтяников, продвигаясь на юг вдоль Транссахарской автомагистрали, наткнулась на майора Йена Фэйруэзера. Небо над плоской, с кое-где торчащими скалами равниной было высоким и пустым. Солнце жгло землю и так раскалило песок, что над ним, казалось, колыхались волны жара. Французские геологи были ошеломлены, когда в центре этого марева внезапно появился искаженный призрак. Казалось, он плывет по воздуху, то увеличиваясь, то уменьшаясь в гротескных пропорциях.
Когда расстояние между ними сократилось, они различили какую-то фигуру, безумно машущую руками и бредущую, спотыкаясь, прямиком на них. Затем она зашаталась, остановилась и, закружившись, как маленький смерч, медленно осела, упав лицом вниз. Потрясенный водитель грузовика «рено» промедлил с тормозами и потому был вынужден сбоку объехать лежащего человека. Машина резко остановилась, скрипнув покрышками и взметнув облако пыли.
Фэйруэзер казался скорее мертвым, чем живым. Его организм был здорово обезвожен, и пот превратился в корочку из мельчайших кристаллов соли. После того как французские нефтяники несколько минут поливали тонкой струйкой воды его распухший язык, майор пришел в сознание. Четыре часа спустя, выпив два галлона воды и восстановив содержание жидкости в теле, Фэйруэзер заплетающимся языком поведал о кровавой бойне и своем бегстве из Асселара.
Из французов только один понимал по-английски, и для него история Фэйруэзера, хоть и похожая на пьяный бред, прозвучала достаточно убедительно. После короткого обсуждения поисковики осторожно погрузили майора на заднее сиденье грузовика и направились в город Гао на реке Нигер. Приехали они незадолго до темноты и сразу же двинулись к городскому госпиталю.
Удостоверившись, что Фэйруэзер удобно размещен и окружен вниманием доктора и сестры, французы сочли, что разумно проинформировать о случившемся главу местного отделения сил безопасности Мали. Их попросили написать подробнейший отчет, пока полковник, командующий управлением в Гао, доложит непосредственному начальству в столичный город Бамако.
К удивлению и негодованию французов, они были арестованы и отправлены в тюрьму. На следующее утро из Бамако прибыла следственная комиссия и допросила их каждого в отдельности и с пристрастием об обстоятельствах обнаружения Фэйруэзера. Требования связаться
Французы оказались не первыми европейцами, бесследно пропавшими в стенах городского управления безопасности.
Не получая сообщений от изыскательской группы, их непосредственное начальство в Марселе встревожилось и потребовало расследования. Силы безопасности Мали продемонстрировали широкомасштабные поиски в пустыне, но не нашли ничего, кроме пропавшего грузовика «рено» нефтяной компании.
Имена французских геологов и исчезнувших туристов прибавились к списку заблудившихся и погибших в огромной пустыне.
Доктор Гарун Мадани стоял на ступеньках госпиталя Гао под кирпичным портиком, стены которого были усеяны немыслимыми рисунками. Нервничая, он посматривал вдоль пыльной улицы, идущей между развалившимися колониальными постройками и дешевыми грязными кирпичными домиками. Северный бриз развевал легкое песчаное покрывало над городом, бывшим некогда столицей трех империй, а ныне лишь исчезающим памятником времен французской колонизации.
С высоких башен минаретов, поднимающихся вокруг мечети, зазвучал призыв к вечерней молитве. Мусульманские священники, муэдзины, уже не скликали правоверных на молитву с балконов, карабкаясь по узким ступенькам на минареты, – теперь муэдзин, оставаясь на земле, приглашал через микрофон и громкоговорители молиться Аллаху и пророку Магомету.
Чуть выше над минаретом луна в три четверти отражалась в потоках реки Нигер. Широкая, красивая в своем медленном и ласковом течении, эта река теперь занимала меньшую часть своего бывшего русла. Некогда могучая и глубокая, за минувшие десятилетия она сильно пересохла и превратилась в мелководье, сплошь покрытое флотилиями небольших рыбачьих парусных судов, называемых полубаркасами. Ее воды в свое время плескались у подножия мечети, теперь же они медленно катились двумя кварталами ниже.
Население Мали составляла пестрая мешанина из светлокожих потомков французов и берберов, темно-коричневых пустынных арабов и марокканцев и черных африканцев. Доктор Мадани был угольно-черен, с негроидными чертами лица, глубоко посаженными эбеновыми глазами и широким приплюснутым носом. Это был большой, неуклюжий мужчина в возрасте далеко за сорок, тучный, с крупной головой и квадратной челюстью.
Предки доктора происходили из племени мандинго, порабощенного марокканцами в тысяча пятьсот девяносто первом году и угнанного на север. В бытность его мальчиком у его родителей была ферма на плодородных землях на юге Нигера. После смерти родителей подростка взял на воспитание майор французского Иностранного легиона, и Гарун получил медицинское образование в Парижском университете. А как и почему это стало возможным, он никогда не рассказывал.
Доктор напрягся, когда показались желтые огни фар старого и необычного автомобиля. Этот автомобиль осторожно двигался по неровной улице, странно дисгармонируя с унылыми и мрачными постройками розовато-фуксиновым цветом своего корпуса. Он выглядел элегантно, как и положено седану «Авион-вуазен» выпуска тысяча девятьсот тридцать шестого года. Конструкция его кузова представляла собой причудливое сочетание довоенных требований к аэродинамике, кубизма и мастерства Фрэнка Ллойда. Он был оснащен шестицилиндровым двигателем с патрубковыми клапанами, простым и надежным в эксплуатации и достаточно бесшумным. Выходящий за пределы обычных инженерных стандартов, в те времена, когда Мали была территорией Французской Западной Африки, он принадлежал генерал-губернатору.