Сахара
Шрифт:
Ей не оставалось ничего другого, кроме как продолжать прорываться через океан бесконечных песков в одиночку. Этот отрезок пустыни внушал Китти наибольшие опасения. Она подсчитала, что до Ниамея, столицы Нигера, ей предстоит преодолеть еще четыреста миль. Там она наполнит баки, прежде чем продолжить свой рекордный перелет до Кейптауна в Южной Африке. Оцепенение от усталости постепенно охватывало все ее члены. Изнурительный непрерывный рев мотора и вибрация брали свое. Китти находилась в воздухе уже двадцать семь часов – с тех пор как взлетела с аэродрома в Кройдоне, пригороде Лондона. Из промозглой сырости Англии она всего за
Через три часа должно было стемнеть. Встречный ветер, пригнавший песчаную бурю, сбавил скорость до девяноста миль в час, на тридцать ниже крейсерской ее старого доброго «Фэйрчайлда CF-2W», моноплана с высоко расположенными крыльями и открытой кабиной, снабженного радиальным двигателем фирмы «Пратт&Уитни» мощностью 410 лошадиных сил.
Этот четырехместный самолет некогда принадлежал компании «Пан-Америкен Грис эйруэйз» и осуществлял регулярные почтовые рейсы между Лимой и Сантьяго. Когда его заменили более перспективной моделью, вмещающей шесть пассажиров, Китти выкупила машину и в пассажирском отсеке установила дополнительные баки для горючего. Затем, в конце тысяча девятьсот тридцатого года, она осуществила рекордный по дальности перелет из Рио-де-Жанейро в Мадрид, став первой женщиной, пересекшей Южную Атлантику.
Еще час прошел в попытках удержать самолет на компасном курсе, чему так мешал ветер. Мельчайшие песчинки просачивались в кабину и забивались в уголки глаз и ноздрей. Она ожесточенно терла глаза, но от этого резь только усиливалась. Хуже того, она опасалась, что скоро вообще перестанет что-либо различать. Ну а если она ослепнет и не сможет следить за показаниями приборов, это уже точно конец.
Она вытащила из-под сиденья небольшую канистру с водой, открутила крышку и побрызгала себе в лицо. Почувствовав свежесть, яростно замигала глазами. Тонкие струйки потекли по щекам, вымывая намокший песок и тут же высыхая в дьявольском пекле кабины. В глазах прояснилось, но ее по-прежнему не покидало ощущение, что они полны иголок.
Краем уха она вдруг уловила что-то странное: то ли какой-то посторонний звук, то ли короткий всплеск тишины среди завываний ветра и рокота двигателя. Она наклонилась, чтобы взглянуть на приборы. Все показания в норме. Проверила топливные краны. Каждый вентиль находился в рабочем положении. В конце концов она все приписала расстроенному воображению.
Минуту спустя необъяснимый мгновенный диссонанс вновь проявился. Китти насторожилась и постаралась сосредоточиться, вся обратившись в слух. В следующий раз промежуток между нормой и отклонением оказался еще короче. С упавшим сердцем она поняла, что барахлит свеча зажигания в одном из цилиндров. Дальше осечки в срабатывании свечи следовали одна за другой. Двигатель начал заходиться в кашле, а стрелка тахометра медленно поползла вниз.
Через пару минут движок окончательно заглох, хотя пропеллер все еще продолжал вращаться. Внезапно наступившая после бесконечного тарахтения мотора тишина ударила по ушам, как взрывная волна. Один только ветер за бортом продолжал свою зловещую заунывную песню, суля дерзкой летчице всяческие неприятности. Китти хватило нескольких секунд, чтобы докопаться до причины аварии. Последние сомнения рассеялись, и теперь она абсолютно точно знала, почему отказал двигатель. Проникший внутрь под непрерывным напором ветра песок вывел из строя карбюратор.
Не
Она снижалась, ничего не видя, отчаянно пытаясь представить, какой рельеф поверхности ожидает ее внизу. Хотя Китти было хорошо известно, что большая часть пустыни представляет собой плоскую равнину, она знала также, что там встречаются и скрытые ямы, и зыбучие пески, и высокие барханы, которые только того и ждут, чтобы в них угодил падающий «Фэйрчайлд» с женщиной-пилотом. Китти казалось, что прошло лет пять, прежде чем футах в тридцати под колесами шасси замелькала бесплодная пустынная почва.
Покрытая песком поверхность выглядела достаточно твердой и ровной, чтобы выдержать вес самолета. Китти чуть потянула ручку на себя, чтобы сделать снижение более плавным и пологим, и тут же снова подала ее вперед. Обутые в ребристые покрышки колеса «Фэйрчайлда» коснулись земли, подпрыгнули раз, другой, третий, а затем без усилий покатились по песку, в то время как скорость, набранная в воздухе, с каждым мгновением падала. Китти уже набрала воздуха в легкие, намереваясь издать торжествующий вопль, как только хвостовое колесо станет вровень с ведущими, но в этот момент земля неожиданно провалилась.
«Фэйрчайлд» въехал на край крутого откоса, на миг завис над обрывом, а затем резко клюнул носом и подстреленной птицей нырнул в узкую, глубокую, сухую впадину. Продолжающий по инерции поступательное движение самолет врезался в высокую противоположную стену оврага, ломая лонжероны и разрывая обшивку. Передняя часть фюзеляжа и шасси смялись в гармошку, пропеллер разлетелся вдребезги, а мотор сорвало с креплений и отбросило назад, в кабину. Тяжеленная махина двигателя с размаху въехала в ногу Китти, сломав лодыжку и вывихнув колено. Ремни безопасности должны были, по идее, удержать пилота в вертикальном положении, но она забыла застегнуть нагрудный ремень, и верхнюю часть ее тела швырнуло вперед. Она ударилась головой о раму ветрового стекла и погрузилась во мрак беспамятства.
Новость об исчезновении Китти Меннок разнеслась по миру через несколько часов после того, как миновал контрольный срок ее прибытия в Ниамей для дозаправки. Широкомасштабные поиски в ходе спасательной операции не проводились – для этого просто не имелось ресурсов. Тот регион пустыни, в котором исчезла Китти, был практически необитаем и крайне редко посещался людьми. На тысячи миль вокруг не было ни самолетов, ни аэродромов. Ничего удивительного: шел только тысяча девятьсот тридцать первый год.