Сахарные старушки

Иллюстрации Екатерины Ватель

Если вам нравится книга, которая еще не издавалась на русском языке или ее давно нет в продаже, пожалуйста, познакомьте нас с ней. В случае издания мы обязательно укажем в книге ваше имя и подарим экземпляр.

Пишите нам в редакцию по адресу: editor@nikeabooks.ru

Когда вышла моя книга «О пользе вреда», я испытал странные чувства. Мне было совершенно ясно, что это лучшее из того, что я написал. Однако когда люди просили меня подписать им экземпляр,

я осторожно спрашивал, хорошо ли они подумали, стоит ли им вообще брать в руки этот необычный текст, таким неожиданным и пугающе-прекрасным казалось мне мое собственное творение. И вместе с тем я удивлялся, что кто-то вообще хочет такое читать, – и все равно сочинял, потому что слышал ободряющие голоса моих друзей и получал множество писем с благодарностью. Так появилось продолжение, книга со странным названием «Сахарные старушки».

– Что это было? Что за «неприличный» для священника речевой жанр? Почему батюшка заговорил таким голосом?

Как бы я хотел, чтобы мне кто-нибудь растолковал! Эти миниатюры и для меня самого стали неожиданностью. Мои предыдущие книги были написаны в жанре богословских эссе или церковной публицистики – жанр уважаемый и пристойный, и вдруг какие-то странные то ли рассказы, то ли юморески – поди разбери! Знаю одно: мне было хорошо и весело, когда я сочинял эти истории. Это была своего рода терапия, возможность высказать то, что никогда бы не проговорилось никаким другим образом.

Иногда мне говорят, что это сатира, но я не соглашусь. Сатира предполагает целесообразный художественный вымысел, сознательную работу по высмеиванию недостатков нашей жизни, а такой задачи я себе никогда не ставил. Я просто смотрю вокруг и честно рассказываю, что вижу; порой это очень грустные картины, на которых и изъяны церковной жизни, и пороки общества, и просто человеческие слабости и падения. Только это не всё. На самом деле мои рассказы – о нежности, и я думаю, именно это почувствовали мои читатели, мои друзья, потому что о нежности можно говорить только с друзьями. Это та самая нежность, которой создан мир, стоит и держится. А если вы позволите себе немножко тишины и присмотритесь к тому, что вас окружает, вы совершите удивительное открытие: мир живет нежностью Бога, мир держится нежностью Его рук. Мне кажется, именно об этом пытались сказать многие поэты и писатели, сами не понимая до конца своего волнующего открытия.

У Рильке есть стихи, которые всегда приходят мне на память, когда я думаю о последней нежности, в которой купается наш мир, падший, дряхлый и прекрасный:

Всё падают поблекшие листы,Как будто в далях неба – увяданье;И в этом их паденьи – жест прощанья.И вечерами падает в молчаньеНаш шар земной из звездной высоты.Все падает. Тот лист невдалеке.Твоя рука. Ты сам. Без исключенья.Но есть Один, Он держит все паденьяС безмерной нежностью в Своей руке.

Если вы хотите понять, о чем эта книга, еще раз перечитайте гениальные строки поэта, а лучше всего устройтесь поудобнее, переверните страницу и разрешите мне рассказать, сколько подлинной нежности я увидел вокруг.

Архимандрит Савва (Мажуко)

Доподлинно известно, что если долго не пользоваться сахарницей, в ней могут завестись сахарные старушки. Старинные книги не случайно описывают сахар как самое обидчивое существо, требующее особой заботы и внимания. Если сахар не получает должного

участия и здорового бескорыстного интереса, то первое время он дуется, черствеет, а уж только потом ему на помощь приходят сахарные старушки.

До сих пор неизвестно их происхождение, и многие исследователи склоняются к тому, что старушки самозарождаются в сахаре, но эта гипотеза не получила опытного подтверждения.

Поскольку старушки невероятно пугливы от излишней деликатности, обнаружить их тоже непросто. Главный признак их присутствия – тихое умильное пение, которое доносится из сахарницы в ночное время. Дело в том, что сахарные старушки большие любительницы вязать зимние носки. Особое удовольствие им приносит это занятие в ночное время. А какое вязание без судьбинных песен, большинство из которых может растянуться на недели!

Счастливые добряки, водившие знакомство с таинственными бабушками, отмечают волшебную печать уюта, которая сопровождает быт сахарных старушек. Так, один малоизвестный профессор, задремавший после долгих рыданий у обеденного стола, был разбужен нежным пением, разливавшимся из синей бабушкиной сахарницы. Будучи воспитанным мальчиком, он не стал вероломно вторгаться в чужой быт, а просто поинтересовался, не может ли он оказать некую услугу дамам. Такая тактичность пришлась по душе сахарным старушкам, которые пригласили профессора к себе в сахарницу, где они весело провели время, распивая чай с вишневым вареньем и рассматривая старые семейные альбомы. Профессор потом довольно часто навещал старушек, не боясь выполнять простую мужскую работу: все картины, фотографии и ковер с жар-птицей вешал лично он сам, хотя полочку для восточных пряностей он прибил не с первого раза.

Однако ученые отмечают, что такое общение является большой редкостью, поскольку на дружбу с сахарными старушками могут надеяться только по-настоящему вежливые и сердечные люди.

По ночам у аввы Аргамедонта была бессонница.

Братья видели ночью свет в его окошке и сочувственно качали головой:

– Страдает без сна батюшка!

А он и не страдал. Правда, старец был большой любитель поспать и даже советовал валяние в кровати как духовное упражнение. Но ночи без сна приносили не только муку, но и тишину, молчание, а порой и радостные встречи.

Конечно, старец много слышал о лунных совятах, но также он знал, что они пугливы и стеснительны, и считается большим счастьем не только подружиться с ними, но даже увидеть хотя бы один раз. И вот однажды старец лежал без сна, потому что крепко заболел, и ночью ему особенно не хватало воздуха, он задыхался, и было так плохо, что он думал о смерти. И вот пришли они – лунные совята, – и старец разглядел их так ясно и отчетливо, что не осталось никаких сомнений. Три маленьких совенка – один побольше и два малыша рядом – смотрели во все глаза на авву, и старцу сразу стало легче. Потому что лунные совята – это самые сочувственные существа на земле. Они приходят, чтобы облегчить боль, поддержать в горе и страдании.

Никто не знает, откуда они и где живут. Древние римляне называли nxullula gutta – «совы-капельки», потому что они и правда похожи на глазастые капли. Египтяне называли их росными совушками, а жители Севера таинственным словом «эйгиль», которое не переводится на другие языки. Историк Метронакт настаивал, что родиной лунных совят является радуга и будто бы еще древние вавилоняне заметили, как много их появляется именно после теплого летнего дождика. Будто бы после дождя много совят сваливаются с радуги от беспечности и потом бродят по земле в поисках дороги домой.