Sainted
Шрифт:
Мелодия текла убаюкивающей рекой и пары танцоров словно растворились в ней, изредка, впрочем, сталкиваясь друг с другом и с извинениями расходясь вновь в стороны.
Вдруг, что-то изменилось. Орувианцы появились словно из ниоткуда и сейчас стояли кольцом вокруг Эвана и девушки. Музыка стихла и весь зал повернулся к ним.
– Вы находитесь здесь незаконно. Просим пройти с нами, – произнес один из орувианцев и Эван заметил у него в руках короткий жезл. Оружие? Похоже на то. Жезл был направлен на девушку и Эван вдруг понял, что танец,
Девушка убрала руки с плеч Эвана и внезапно выгнулась дугой, нанося удар. Она попала орувианцу в горло, так что тот мгновенно откинулся и упал ничком на пол, корчась и хрипя от боли.
– Стой! – закричал Эван.
Но девушка, казалось, не услышала. Орувианцы спохватились, осознав, что мирного решения проблемы не будет и сейчас вовсю махали жезлами, пытаясь зацепить девушку. Та прыгала от одного к другому, нанося короткие удары, вот она выхватила жезл у одного из противников и ударила им другого. Тот забился в конвульсиях, – похоже, жезл был электрическим.
Эван не знал что делать. Он просто стоял и смотрел, как девушка расправляется с орувианцами. “Что с ней не так?” – думал он. Неужели её послали его убить или она пробралась на вечеринку с какой-то другой целью?
Из боковых коридоров высыпал новый отряд орувианцев. Они буквально задавили девушку массой и тут же принялись бить её жезлами. Та упала на пол. Сопротивление было подавлено, но орувианцы продолжали её бить. Эван схватил одного из них за плечо и резко дернул к себе.
– Хватит! – прокричал он, – Прекратите.
Откуда-то сбоку появился жезл и ткнул его в плечо.
Последнее, что Эван почувствовал, были конвульсии его собственного тела.
***
Мрак рассеивался. Эван обнаружил, что лежит на полу и попытался встать. С третьей попытки, у него получилось. Мешали наручники. В голове шумело, и облокотившись на то, что оказалось кроватью, Эван некоторое время приходил в себя. Плечо болело и ощупав его, Эван поморщился, – там был небольшой ожог, видимо от жезла. Его маска куда-то пропала, но костюм с него всё-таки не сняли.
Эван осмотрелся.
Крохотное помещение походило на тюремную камеру без окон и, по видимому, ей и являлось. Унитаз, стол со стулом, кровать, вот и всё, что в ней было; дверь же наружу являла собой классическую железную решётку с вертикальными прутьями. Эван проверил нейролинк. Так и есть, вся связь с внешним миром заблокирована. Подойдя к решётке, Эван схватился за прутья.
– Эй! – крикнул он, – Есть кто-нибудь?!
– Не кричи так. Полицейские ушли, мы одни.
Голос принадлежал девушке, создавшей столько проблем на вечеринке. Похоже, её камера была совсем рядом.
– Ну и что это значит? Нас забрала полиция? Меня то за что?
– Я пробралась на маскарад без приглашения, поэтому меня попытались выставить, я оказала сопротивление. А вот что ты здесь делаешь, мне неизвестно. Ты
Эван порылся в памяти. Да, похоже, он действительно вмешался, и похоже, этого не следовало делать. Впрочем, что сделано, то сделано.
– Помню только, как попытался вмешаться, когда увидел как тебя поджаривает толпа разодетых орувианцев. Похоже, им это не понравилось.
– Всё тело болит. Но засранцам тоже досталось. Они меня запомнят, – девушка говорила буднично, словно обсуждая завтрак или прочитанную книгу.
– Зачем ты дралась? Выставили бы тебя и не было бы проблем. Какой толк от насилия? – Эван действительно не понимал причину такой агрессии.
– Это моё дело. Занимайся своими.
– Ты ошибаешься, если думаешь, что меня не касаются дела других людей.
– Мои – не касаются.
– Ну хорошо, именно твои может быть и нет. Но я надеялся, ты хотя бы объяснишь в чём дело.
За стеной молчали.
– Хотя бы скажи свое имя, – продолжил гнуть свою линию Эван.
– Меня зовут Мина. А тебя?
– Эван. Приятно познакомиться, Мина.
– Да уж. Приятно, – за стеной раздался смешок.
– Что смешного?
– Просто я рассчитывала потанцевать с самым красивым человеком вечера, а загремела с ним в тюрьму и только сейчас он догадался познакомиться.
Раздался звук открывающейся двери. Перед Эваном появился полицейский.
– Очнулся, – сказал он утвердительно, – Вовремя. Через час твой суд. Ходить можешь? Жалобы есть?
– Мне бы хотелось знать в чем меня обвиняют.
– Узнаешь на суде… – пообещал полицейский и отошел к камере Мины.
Раздался звук отпираемой двери.
– На выход.
– Эван… – начала было Мина.
– Поговорите потом, – оборвал её полицейский.
Они ушли. Прошло около получаса, прежде чем они вернулись. Снова раздался звук открывающейся двери и послышались шаги.
– Входи, – произнес голос полицейского.
Звук закрывающейся двери камеры. Звук удаляющихся шагов.
– Мина?
– Да.
– Что там было?
– Мне назначили пол года трудовых работ.
– А залог?
– Сто пятьдесят тысяч. У меня нет этих денег.
Снова открылась дверь. Послышались шаги. Перед Эваном появился полицейский и открыл дверь камеры.
– На выход.
Эван вышел и направился к выходу. Повернув голову он посмотрел в камеру Мины и впервые увидел её лицо. О да, она была красива. Густая грива волос обрамляла правильный овал лица, спускаясь на узкие плечи. Лазурно-голубые глаза ласково поблескивали из-под широких и густых, но аккуратных бровей, слегка приподнятых словно в удивлении. Похоже, это было их обычное состояние. Слегка вогнутый нос создавал впечатление юности, а губы… Эван успел разглядеть её губы ещё во время маскарада и сейчас лишь удивился – насколько они подходили к лицу, застыв уголками в полуулыбке. Эван дал бы этой девушке около двадцати трех – двадцати пяти лет.